— А почему не приехал Невилл? Где Полумна и все остальные? Что вообще со всеми такое?
Рассказ о «весёлом» Святочном бале заканчивается смехом и удивлением:
— Ты подружилась с Паркинсон?
— Пойдёмте лучше погуляем! — краснеет Гермиона, желая сменить тему.
О Драко она молчит. Зачем говорить о том, кого больше не будет в её жизни. О том, кто был лишь наваждением, кто разбил её сердце так аккуратно, словно заправский хирург, режущий скальпелем…
Как он там сказал?
«Разве не в этом смысл? Мне не всё равно и поэтому…»
Она понимает, что задумалась и сидит, глядя в одну точку только тогда, когда все замолкают, наблюдая за ней.
Полтора дня в компании друзей пролетают незаметно. Они успевают нагуляться по вечернему Лондону. На следующий день навещают родителей Уизли в Норе. Там всегда тепло и сытно, и на праздничный обед собирается почти всё семейство. Вечером встречаются с маленьким Тедди, чтобы потискать и надарить ему море игрушек. И после ужина у Андромеды Тонкс посещают кладбище, чтобы постоять у могилы Фреда.
И вроде бы всё идёт так, как надо. Много общения и событий, но иногда Гермиона замечает себя задумавшейся, или сидящей в компании, но как будто вне её.
Мысли о нём постоянно крутятся в голове. Особенно в те мгновения, когда грустно. Когда все вокруг вспоминают о войне. Когда начинается:
— Чёртовы Пожиратели…
— Жаль, их запрещено казнить…
— Они настоящие звери…
— Они должны сгнить в Азкабане…
— Как же теперь маленький Тедди…
Их можно понять. Горечь от потерь ещё не прошла, а сердца пылают ненавистью и болью.
Гермиона всё больше проникается идеей Малфоя не включать её в свою жизнь. Она понимает, что он поступает слишком великодушно.
Она не безразлична ему…
И это ещё сильнее ломает. Душа рвётся на части. Ей хочется к Драко. Но он ей только снится. Его глаза, его руки, его губы… Особенно под утро. Гермиона просыпается от возбуждения. Или от криков ужаса, когда Малфой во сне снова сталкивает её в пропасть.
После такого сна Гермиона натягивает на себя его тёплую фланелевую рубашку, чуть уменьшая её в размере при помощи магии. Ткань все ещё пахнет им — травами, его телом и тонким ароматом его парфюма. Пусть будет ближе к ней. Хотя бы так.
Друзья поглядывают на неё странными взглядами всё утро. Гермиона понимает, что вероятно они слышали её крики. Она старается быть максимально весёлой и радостной на завтраке, чтобы не беспокоить их. Чтобы показать всем своим видом, что всё в порядке.
Когда мальчики уходят купить для капризной беременной мороженое с киви, рыжая вдруг решает устроить второй завтрак и поболтать наедине. Она наливает чаю с бергамотом, достаёт из шкафа миндальное печенье.
— Обожаю миндаль! Запах меня сводит с ума! Но, чёрт возьми, это печенье! Я так растолстела с него, правда? — спрашивает Джинни, трогая свои пухлые бочка.
Грейнджер смеётся — для подруги новая пышная фигура такая трагедия, но выглядит она потрясающе.
— Джинни! Ты прекрасна! — убеждает Гермиона. — Мне кажется, у тебя нет склонности к полноте, ты в отца! Когда родишь, сразу похудеешь!
— О, нет! Ты просто жалеешь меня, подруга! — горько вздыхает Уизли и спрашивает, как будто между делом. — Ладно я, Гермиона, что с тобой?
Значит Гарри не рассказал своей невесте о том разговоре в «Трёх метлах», о Малфое и её чувствах к нему. И Гермиона не знает, можно ли об этом говорить Джинни. Поймёт ли она?
— Я в порядке… — лучше соврать.
Беременной женщине со вспыльчивым характером вряд ли понравится новость, что её подруга посмела влюбиться в бывшего Пожирателя Смерти. В одного из тех, кто убил её брата…
Но та не сдаётся.
— Гермиона Грейнджер! — возмущённо восклицает Джинни. — Как ты можешь так нагло и откровенно лгать? Мне, своей лучшей подруге! Это ведь так? Я всё ещё твоя лучшая подруга?
Гермиона, изображая беззаботность, улыбается:
— Джинни, ну конечно, ты моя лучшая подруга! Это неоспоримый факт! Но у меня на самом деле всё хорошо!
Та неверяще качает головой и садится напротив. Смотрит с грустью:
— Гермиона, мне кажется, у тебя проблемы, но ты не хочешь нас этим загружать. Как всегда, стараешься всё решить сама. Помнишь, как на третьем курсе ты с хроноворотом носилась, чтобы успеть на все уроки?
— Ну ты вспомнила! — смеётся Грейнджер. — Только ты преувеличиваешь, я не всегда решаю проблемы сама. Потом мы выручали Клювокрыла вместе с Гарри… И вообще, я всегда рада поделиться с друзьями…
Гермиона вспоминает, что именно тогда на третьем курсе, она впервые коснулась Малфоя, врезав ему в нос. А он и не ответил на этот выпад, не ударил в ответ, как ублюдок Хиггс, хотя относился к ней не менее отвратительно. Она печально улыбается своему воспоминанию и вздрагивает, когда Джинни громко восклицает:
— Ну вот, опять! Ты постоянно грустишь и витаешь где-то в облаках! И ты кричала ночью… Гермиона, я беспокоюсь… А мне же нельзя! — она закусывает губу. — Это из-за родителей? Или из-за Рона? Или случилось что-то другое?
Её яркие карие глаза уже готовы наполниться слезами:
— Ты не доверяешь мне?
Джинни умеет хранить секреты лучше, чем любой сейф в Гринготсе. Но дело не в секретности. Уж точно не в этом.
