Он научил меня всему. Научил получать удовольствие от самых изощренных ласк. Показал, какие тайны хранит мужское тело. Он был моим учителем. Часто жестоким. Гораздо реже - нежным и довольным своим учеником. А в один прекрасный момент я ему надоел. Не думаю, что у нашего разрыва были другие причины. По крайней мере, он не стал мне их объяснять. Хотя я просил его об этом. Точнее из последних сил надеялся, что он передумает и останется со мной. Каким же я был размазнёй!
Я забросил учебу и едва не вылетел из вуза. Я бросал на него злые, но
полные отчаяния взгляды. Но он будто не замечал их и продолжал спокойно жить своей, теперь уже свободной жизнью. Жизнью, в которой не было меня...
Это было так давно, но воспоминания до сих пор могли растормошить что-то в глубине моей души, еще сохранившей слепок худого и жадного до любви студента младших курсов. Они больше не вызывали боли и напоминали легкую ностальгию по прежним временам, когда я еще умел восхищаться окружающим миром.
Улыбнувшись своим воспоминаниям, я снова подумал о Лёхе. Чёрт, а ведь с ним я бы мог быть счастливым. Это было чем-то естественным. От этого чувства было невозможно отделаться. Словно кто-то невидимый шептал на ухо: этот человек для тебя.
Я тряхнул головой, прогоняя шепот. Вадим заметил меня и замер с полотенцем, закинутым на голову. Он медленно опустил его на плечи и улыбнулся. Точнее, мне показалось, что он улыбнулся. Просто я очень редко видел, как он это делает. Есть такие люди, которых просто невозможно представить веселыми. Вадим безусловно был одним из них.
Я кивнул ему и почувствовал себя растерянным. Неужели он до сих пор так на меня действует? Да нет! Ерунда!
Он медленно подошел ко мне, голый по пояс, с влажным полотенцем на широких плечах. Его кожа отливала оливковым и просто светилась здоровьем.
- Привет! - Сильная рука сжала мою ладонь так, что я едва не скривился от боли. Впрочем, за болью я успел почувствовать исходящее от него тепло - и
силу. То, чего в нём всегда хватало.
Голова непривычно закружилась. Я сжал его руку в ответ.
- Ты здесь как? - спросил я.
Он пропустил мою неучтивость мимо ушей:
- Как и все. Занимаюсь.
- Давно?
- Недели две.
Думаю, он никогда меня не любил. Боюсь, он просто не знает, что это такое. И вряд ли его это беспокоит. По крайней мере, по нему не заметно.
Из тренажерного зала мы пошли ко мне домой. Выпили бутылку водки на двоих и занялись тем, чем двум двум мужчинам не следует заниматься без особого предписания.
Мне не была нужна его любовь. В кои-то веки! Никогда не думал, что это
произойдет, но, пожалуй, в ту ночь я освободился от своего проклятия. Одного
из многих. Но и этого было вполне достаточно.
Мне хватало его тела. В этот раз ведущим был я. К его нескрываемому
удивлению. Было забавно видеть сначала его испуг, потом его покорность и
наконец слышать его срывающийся голос, произносящий: "Серёга-а-а-а!"
Всё это было забавным приключением, но не более. Бог свидетель,
как бы я хотел большего. Не с ним, но с тем, о ком не переставал думать даже
сейчас, кувыркаясь в смятых простынях. От этих мыслей удовольствие становилось еще более острым и болезненным.
Утром Вадим ушел, будто этой ночи не было вовсе. Как будто он заходил,
чтобы забрать забытую вещь. Разве что "спасибо" не сказал. Мы пожали
друг другу руки, а потом я пошел в ванную. И только там, под обжигающими струями, меня начало трясти. Грудь разрывали сухие спазмы. Потом я осел на дно ванны и уткнулся головой в колени. Струи били по затылку и разлетались в стороны. Вода, стекающая по голове, смешалась со слезами, хлынувшими сплошным потоком. Я ревел, как девчонка. Плакал и ненавидел себя за это. Хотя на душе становилось легче. Тяжесть, которая мучила меня все эти дни, начала уходить, оставляя вместо себя звенящую пустоту. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
17
20 января, пятница
Утром я проснулся с чувством необъяснимой легкости. Я бы сказал, что
смирился с тем, что мне вечно не везет в вопросах любви и отношений, но где-то в глубине продолжала жить крохотная надежда на то, что я ошибаюсь. Она была той самой ложкой дегтя, которая мешала мне беззаботно радоваться замечательному утру, новому дню, с которого я хотел начать новую жизнь. Хотя бы попытаться.
В метро как всегда пахло затхлостью. Потоки людей сходили с
эскалаторов, смешивались, словно океанские течения, потом ослабевали и
распадались на маленькие струйки. До тех пор, пока к платформам не прибывали новые поезда.
Сестра позвонила, когда я пересаживался на кольцевую. Я прислонился к
мраморной стене, слушая её взволнованный и далекий голос. Она говорила, что
поссорилась с Мишкой, что ей очень плохо и не с кем поговорить. Говорила, что очень по мне соскучилась, и просила приехать на выходные.
- Ну, Сереж, - в её голосе была тоска. - Если не приедешь, я с ума сойду.
