В комнате, всегда имевшей запущенный вид, остались следы недавнего чаепития с приготовленным стараниями миссис Купер превосходным чаем. Белоснежная камчатная скатерть на сдвинутом в дальнюю часть комнаты столе была усыпана крошками от фруктового пирога. Пустые чайные чашки стояли вперемежку со стаканами, предназначенными для напитков покрепче чая.
Дункан поднял голову навстречу вошедшему Оливеру, улыбнулся и вытянул ноги.
– Пожалуй, мне тоже пора домой, – сказал он не утратившим прежней звучности голосом, в котором слышался акцент уроженца города Глазго.
Проговорив это, он, однако, даже не пошевелился.
– Не спешите, останьтесь ненадолго, – сказал Оливер и подошел к столу, собираясь отрезать себе кусочек пирога. Ему очень не хотелось оставаться сейчас одному. – Расскажите мне про Лиз. И налейте себе еще чего-нибудь выпить.
Дункан Фрейзер с сомнением посмотрел на свой опустевший стакан, словно прикидывал, стоит ли принять это предложение.
– Ладно, – проговорил он наконец.
Заранее зная, что он не откажется, Оливер забрал у него стакан.
– Ну разве только чуть-чуть, – добавил Дункан. – Сам-то ты даже еще не пригубил. Давай со мной за компанию.
– Конечно. Теперь и я выпью.
Оливер подошел к столу, поставил стакан Дункана, нашел еще один чистый, разлил виски и слегка разбавил водой из графина.
– А ведь я ее даже не узнал, можете себе представить? – сказал он. – Гляжу на нее и думаю: кто такая?
Он взял стаканы и понес обратно к камину.
– Да, она сильно изменилась.
– Она давно к вам приехала?
– Пару дней назад. Отдыхала где-то на Карибах, что ли, с подружкой. Ездил ее встречать в Прествик, в аэропорт. Не собирался, но… в общем, подумал, что лучше будет, если про Чарльза ей расскажу я сам. – Он чуть заметно усмехнулся. – Ты же знаешь, Оливер, женщины – странный народ. Поди пойми, о чем они думают. Все держат в себе, будто боятся отпустить.
– Но сегодня она пришла.
– О да, она там была. Сегодня Лиз впервые в жизни реально столкнулась с тем, что умирают не только люди, про которых ты читаешь в газетах и в некрологах, но и твои знакомые. Умирают друзья. Умирают те, кого ты любишь. Завтра она, возможно, зайдет к тебе… или послезавтра… Не могу сказать точно…
– Она была единственной девушкой, к которой Чарльз был неравнодушен. Вы это знаете, верно?
– Да, всегда знал. Даже когда она была еще совсем маленькой…
– Он только ждал, когда она подрастет.
На это Дункан ничего не сказал. Оливер нашел сигарету, прикурил и присел на краешек кресла с другой стороны камина. Дункан не спускал с него глаз.
– Что ты теперь собираешься делать? Я имею в виду, с Кэрни?
– Вы про имение? Продам его, – ответил Оливер.
– Вот, значит, как.
– Именно так. Других вариантов у меня нет.
– Жаль, что такое место уйдет.
– Да, но я ведь здесь не живу. Работаю в Лондоне, и все корни мои теперь там. К тому же я не гожусь на роль шотландского помещика. Не то что Чарльз.
– Неужели родной дом для тебя ничего не значит?
– Конечно значит. Это дом, где я вырос.
– Ты всегда был рассудительным парнем. И как ты живешь в Лондоне? Я терпеть его не могу.
– А я люблю этот город.
– Зарабатываешь хорошо?
– Достаточно, чтобы иметь приличную квартиру и машину.
Дункан сощурил глаза:
– А как насчет личной жизни?
Если бы подобный вопрос Оливеру задал кто-то другой, он бы живо отрезал, что это, мол, не ваше собачье дело. Но тут был совсем другой случай. «Ах ты, хитрый старый мухомор», – подумал Оливер.
– Нормально, – ответил он.
– Могу себе представить… небось кругом всё красотки вертятся…
– По вашему тону никак не пойму, осуждаете вы меня или завидуете…
– А я, – сухо сказал Дункан, – никогда не мог понять, откуда у Чарльза взялся такой младший брат, как ты. Неужели ты совсем не думаешь о том, чтобы жениться?
– Не женюсь до тех пор, пока не состарюсь и больше ни на что другое не буду годен.
– Ну все, все, считай, что ты меня осадил, – хмыкнув, сказал Дункан. – Вернемся к имению. Если ты серьезно намерен его продать, может, продашь его мне?
– Вы же сами знаете, что лучше продать вам, чем кому-то другому.
– Ферму я объединю со своей, а также возьму пустошь и озеро. Но что касается дома… Возможно, ты захочешь продать его отдельно. В конце концов, он не слишком большой и к дороге стоит близко, и сад там вполне приличный, расположен удачно.
Отрадно было слушать, как он говорит это, умело переводя чувствительные проблемы на язык практических шагов, возвращая Оливера из абстрактных сфер к реальной действительности. Но Дункан Фрейзер всегда действовал подобным образом. Именно так в сравнительно раннем возрасте он заработал первые деньги, сумел продать свой лондонский бизнес за астрономическую сумму и сделал то, что давно хотел сделать, то есть вернулся в Шотландию, купил землю и зажил в свое удовольствие, как помещик.
