Толстяк тоже обиделся после таких слов приятеля. И здорово обиделся.
– Вот оно как?!
– У меня к вам вопрос, – встрял вдруг в их беседу (а точнее, в ссору) Снеговик. – Вы – зайчата?
– Да зайчата мы, зайчата! – отмахнулся лапкой Толстяк. – Кто же ещё!
И тут только до него дошло, что это Снеговик с ним только что разговаривал.
– Ой! – испуганно завопил Толстяк, делая огромный прыжок в сторону. – Ушастик, он разговаривает!
– Вот видишь! – упрекнул приятеля Ушастик. – А ты мне верить не хотел!
Сам он ни капельки не испугался теперь Снеговика. Да и Толстяк, справившись с первым испугом, вновь приблизился к Снеговика вплотную и даже потрогал его лапкой.
– Так ты и в самом деле живой?
– Ну, разумеется, живой, ежели с нами разговаривает! – вместо Снеговика ответил Ушастик. Потом он помолчал немного, вздохнул и добавил грустно: – Выходит, что морковочка наша – тю-тю!
– Ну и пусть! – махнул лапкой Толстяк. – Новый друг, это куда лучше за какую там морковку!
– Ну, это как сказать… – вторично вздохнул Ушастик.
– А вы и в самом деле зайчата? – вновь поинтересовался Снеговик и при этом почему-то озабочено посмотрел влево, в сторону густого ельника. Впрочем, ни Ушастик, ни Толстяк этого его озабоченного взгляда так и не заметили. – Вы – зайчата?
– Да зайчата мы, зайчата! – рассмеялся Ушастик. – Вот я, к примеру, – Ушастик, а этого толстяка так и зовут – Толстяк!
– Очень остроумно! – отозвался Толстяк.
– А я – Снеговик! – сказал Снеговик и вновь неприметно взглянул в сторону ельника. – Меня дети из снега вылепили.
– Ну, это мы и без тебя знаем! – вторично засмеялся Ушастик. – Мы даже видели, как они тебя лепили. Со снега…
– Со снега… – грустно повторил Снеговик и вздохнул.
– Слушай, а идём с нами! – предложил Снеговику Толстяк.
Ушастик удивлённо взглянул на приятеля, но тот и ухом не повёл.
– Ну как? Идёшь?
– Правда, айда в лес! – немного поколебавшись, добавил Ушастик. – Ну, что ты тут, на опушке, будешь в одиночестве торчать?!
– А что я в лесу буду делать? – спросил Снеговик и в третий раз уже бросил быстрый взгляд в сторону ельника.
– Не ты, а мы! – сказал Ушастик.
– Будем бегать наперегонки, прыгать через сугробы… – начал, было, перечислять Толстяк, но Снеговик тотчас же его перебил.
– Бегаю я неважно, – искренне признался он. – А прыгаю и того хуже…
– Тогда просто в игры разные интересные играть будем! – оживился Ушастик. – Вот ты, к примеру, какие интересные игры знаешь?
– Никаких интересных игр я не знаю! – вздохнул Снеговик. Потом помолчал немного и добавил грустно: – Я даже неинтересных игр, и то не знаю!
– А неинтересных игр, вообще, не бывает! – сказал Толстяк.
– А в интересные игры играть мы тебя научим! – пообещал Ушастик. – Так что, поскакали! Точнее, побежали!
– А ещё точнее: пошли! – сказал Толстяк.
Но Снеговик почему-то не особенно спешил принять предложение зайчат, хоть по всему видно было, ему этого очень хотелось. Он вздохнул тоскливо и вновь (в который раз уже!) взглянул в сторону ельника.
Интересно, почему он всё на ельник этот смотрит?
Ага, понял! Лиса там, судя по всему, притаилась! Сидит, наверное, среди ельника плутовка рыжая, и внимательно за беседой Снеговика с зайчатами наблюдает! Ждёт чего-то…
А впрочем, ясно чего!
– Ну, ты идёшь или не идёшь? – спросил у Снеговика Ушастик, подскакивая на месте от нетерпения. – Идём с нами, не пожалеешь!
– Да я бы с удовольствием… – промямлил нерешительно Снеговик. – Вот только…
– Что, только?
– Слушайте, – неожиданно спросил Снеговик у зайчат, – а вы Весны боитесь?
– Весны? – даже удивился Толстяк. – Мы?!
– А чего её бояться? – засмеялся Ушастик. – Ну, ты сказанул, так сказанул!
– Какие вы смелые! – с завистью и уважением проговорил Снеговик, тоскливо глядя на ельник. – Оба!
– Слыхал?! – толкнул Толстяка в бок Ушастик. – Мы смелые, оказывается!
– Нашёл смелых! – вздохнул Толстяк и, повернувшись к Снеговику, добавил: – Да мы, вообще, всех в этом лесе опасаемся!
– Ну, ты! Ты, это… ты давай, за себя лишь говори! – возмутился Ушастик. – Ты, может, и опасаешься каждого встречного поперечного в нашем лесу, что же меня касается…
– То ты никого на свете не боишься, так? – насмешливо поинтересовался Толстяк.
– А кого я боюсь? – расхрабрился Ушастик. – Ну, кого?
– А Лису!
– Лису?!
Услышав про Лису, Ушастик тотчас же вздрогнул и испуганно огляделся по сторонам. Впрочем, почти сразу же вновь принял горделивый и даже слегка задиристый вид.
– Ха! Было бы кого бояться! – расхохотался он. – Да она меня сама боится, обманщица эта рыжая!
Услышав такое, Лиса (а она и в самом деле притаилась за ельником) едва не выскочила из засады преждевременно. Впрочем, вовремя взяв себя в руки (точнее, в лапы), осталась на месте.
– Боится, боится! – повторил Ушастик всё тем же задиристым тоном. – Просто дрожит от страха, едва меня издали завидев!
– Я?! Его?!
Лиса с трудом сдерживалась, чтобы не броситься тотчас же на нахального этого хвастунишку.
– А Лиса, это кто? – поинтересовался Снеговик.
– Лиса, это… – понизив голос почти до шёпота, начал, было, объяснять Снеговику Толстяк, но Ушастик тут же его перебил.
