– Ты не совсем дура, раз догадалась посигналить на берег солнечными зайчиками. Сигналы твои благополучно приняли и именно благодаря этому я тебя и нашла.
– У меня была пудреница с зеркальцем, вот я ее и использовала. Сначала пыталась слепить летчиков в самолетах, но побоялась спровоцировать авиакатастрофу, – призналась слегка повеселевшая Ирка.
– Чай с конфетами пить будем? – спросила я, чтобы сменить тему.
Мне казалось, что ничего нового подруга мне поведать уже не может.
– А как же! Зови Марика, дети любят сладкое!
Сладкое любили все, поэтому конфеты кончились очень быстро. Ирка с сожалением закрыла опустевшую коробку с изображением плывущих в небе мягких зефирных тучек и спросила:
– Кстати, о голубых: как поживает моя синяя роза?
– Так же, как все предыдущие, – неохотно призналась я. – Посинела окончательно. Я хочу сказать, она умерла.
– Тоже засохла? – Ирка искренне огорчилась.
– Увы, – я развела руками, неосторожно смахнув со стола пустую конфетную коробку.
– Вот! – Ирка обвиняющим жестом указала на упавший предмет. – Вот так у тебя всегда!
– Все падает? – уточнил Марик.
– Все в упадке! – поправила Ирка. – Руки-крюки!
– Сама такая! – я искренне обиделась. – Между прочим, мы с тобой вместе эту розу сажали, и именно ты руководила процессом!
Ирка пару раз обмахнулась поднятой коробкой.
– Ага? – я поняла, что подруге просто нечего сказать.
– Ага, – вздохнула Ирка. – Ладно, я тебя не виню: ты не садовник, и я тоже. Надо было обратиться к настоящему специалисту. Эх! А я еще послала Лизу к тебе за консультацией!
– Какую Лизу? – встрепенулась я.
– Одну такую... никакую! Тусклую, невзрачную особу, примечательную только своим энтузиазмом садовода-любителя!
Заинтересовавшись, я поднажала с наводящими вопросами и выяснила, что к Ирке недавно приходила какая-то тетка, представившаяся Лизой и скупившая все голубые розы на корню. В смысле, прямо в коробках. Заплатила наличными, не торгуясь, помогла Ирке выволочь из гаража полсотни прямоугольных картонных коробок с саженцами, аккуратным штабелем уложила их в багажник своего допотопного «Москвича» и увезла. Причем Ирка так обрадовалась тому, что у нее прибавилось свободного места в гараже и свободных денег в кошельке, что не удосужилась спросить, где находится опытный участок любительницы диковинных цветов.
Только три кустика ушли «налево»: два Ирка подарила детскому саду для украшения дворовой территории, а третий – мне. Дотошная цветоводиха Лиза еще собиралась навести у меня и у ясельного садовника справочки, как эту колючую синюшку холить и лелеять. Теперь я поняла, кто такая была та ароматизированная хозяйственным мылом бесцветная дама, которая звонила в мою дверь.
– Почему ты не оставила ни одного кустика себе? – накинулась я на Ирку. – Эта Лиза, наверное, выращивает цветы на продажу, будет торговать ими втридорога, срезанными! А мы теперь никогда не увидим синюю розу в цвету в условиях произрастания!
– Почему – никогда? – подумав, возразила подруга. – Если тебе так интересно, можем сходить в ведомственный детский сад водников и посмотреть на тамошнюю клумбу!
– Это в какой детсад, «Водники»? В тот, что на улице Илюшинской? – встрепенулся Марик.
Ирка кивнула.
– Боюсь вас огорчить, но там с вашими синими розами тоже неувязочка случилась. Я сейчас, только газету принесу! – Марик сорвался с места и унесся в коридор.
– Да черт с ними, с розами, – начала было Ирка.
– Вот!
Прибежавший обратно Марик шлепнул на стол газету с фотопортретом Лаврового Листа.
– Я только что прочитал тут сводку ГУВД за вчерашний день. Заметочка поэтически называется «Как хороши, как свежи были розы...». Слушайте: «...С территории детского сада „Водники“ на Илюшинской похищена дюжина розовых кустов, еще не вступивших в пору цветения. Похититель, личность которого не выяснена, ночной порой выкопал все двенадцать кустов и увез в неизвестном направлении на строительной тачке, следы которой остались на разворошенной клумбе».
– Если следы отпечатались, почему направление неизвестно? – справедливо спросила я.
– Наверное, за пределами клумбы следы сразу потерялись, – предположила Ирка. – Ладно вам, я что хотела сказать? Я хотела сказать, черт с ними, с этими розами! Давайте устроим себе тихий час, а?
Подруга потянулась и зевнула.
– Не тихий час, а настоящую сиесту! – обрадовался Марик. – Я сейчас же заварю себе мате!
Ирка вздернула одну бровь.
– В калебасе, – уточнил Марик.
Подруга подняла вторую бровь.
– Мате – это такой богемный напиток, – пояснила я Ирке, которую явно впечатлили незнакомые слова. – Заваривается в калебасе, специальном сосуде из тыковки, и пьется через металлическую соломинку-бомбилью.
Подруга посмотрела на меня с уважением:
– Ты тоже такое пьешь?
