Женщина окидывает меня внимательным взглядом:
— Потеряла, что ль?
— Ну да, сын усвистел, пока я в магазин заходила. Вот и думаю, куда он мог побежать?
— Бывает! Но, ты всё же, лучше следи за мальчишкой!
Женщина расплывается в улыбке и указывает сарделеобразным пальцем на соседнюю дверь, кафе быстрого питания.
— Туда он побежал! Чуть меня не сшиб! Быстрый малый, ты его в секцию какую спортивную отдай, пусть энергию свою во благо тратит!
— Спасибо вам большое!
Я киваю женщине, и приближаюсь к кафе. Моё сердце начинает быстро биться, а дыхание перехватывает. Неужели, я сейчас, наконец, поговорю с Сашей на чистоту? Ведь он явно знает, где мой сын. А возможно, он вообще там встречается с Маратом?
Выдыхаю и решительно тяну ручку двери на себя. В кафе народу немного — половина столиков свободна. Мальчишку я вижу сразу же — он сидит в углу, за маленьким столиком, спиной ко мне, и что-то ест. Рядом с ним — никого. То ли Марат ещё не пришёл, то ли Саша и не ждёт никого, наслаждаясь гамбургером.
Ну что ж, не буду ждать — застану мальчика врасплох. Главное, говорить серьёзно и уверенно. Это ж ребёнок, он не сможет долго врать и изворачиваться.
Подхожу к Саше сзади на трясущихся ногах, и кладу руку ему на плечо:
— Привет!
Мальчишка оборачивается, и на его лице я вижу неприкрытый ужас. Но, я и сама шокирована не меньше его — передо мной не Саша Боголюбов, а мой родной сын Марат, с родимым пятном у правого уха и пронзительными серыми глазами, как у его родного отца.
— Вы?
Мальчик пытается встать, растерянно смотря на меня, но я крепко держу его за капюшон куртки.
— Зачем вы меня преследуете? Что вам нужно? Вы не психолог из школы, я знаю! Отпустите меня!
В глазах Марата плещется ужас, и я облизываю пересохшие губы — придётся сознаться. Иначе мальчуган поднимет такой вой в кафе, что на меня вызовут полицию. После этого я вообще его больше никогда не увижу.
— Успокойся, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Я не сделаю тебе ничего плохого.
Мальчик замолкает, уставившись в тарелку с гамбургером. Он весь напряжён. Я сажусь напротив него и изучаю сына глазами — он, конечно, уже не тот сморщенный малыш в пелёнках, но у него всё те же серые умные глазки, которые снились мне каждую ночь.
— Можно я возьму себе кофе? А потом всё тебе расскажу.
— Валяйте!
Это небрежное слово неприятно резануло слух, и я поморщилась. Ладно, постепенно обучу сына хорошему тону и правильным словам. Ну, разве можно так отвечать взрослой незнакомой женщине?
Моя бабушка была бы в ужасе, услышав такое из уст маленького мальчика. Да, похоже, моего сына, в основном, воспитывала улица.
Во мне просыпается библиотекарь, и я, бубня себе под нос о хороших манерах, небрежно кинув пальто на спинку стула, подхожу к кассе.
— Здравствуйте. Слушаю ваш заказ.
Молоденькая девушка в красном фартуке лучезарно мне улыбается, и я чувствую себя самым дорогим и желанным клиентом этого общепита. Надо же, какая молодец.
Я смотрю на меню, написанное мелом на школьной доске, висящей над кассой, и ощущаю зверский приступ голода. Завтракала я дома, рано утром. С тех пор прошло уже несколько часов. Да и погоня за Маратом меня очень утомила.
— Мне гамбургер и кофе.
Девушка радостно кивает и озвучивает мне совсем небольшую сумму. Это — сущие копейки за весьма приличный перекус. Теперь я понимаю, почему мой ребёнок тут ест — вкусно и недорого.
А вообще, откуда у мальчика деньги?
— Присаживайтесь за любой столик, заказ вам принесут.
— Я буду за тем столиком, где мальчик сидит.
Я оборачиваюсь назад, и вижу, что сына и след простыл. В панике я кидаюсь к входной двери, забыв накинуть пальто и шапку.
На улице снова повалил снег. Я выпадаю из тёплого кафе в джинсах и свитерочке, и мгновенно покрываюсь снегом. Снежинки, пушистыми хлопьями падают мне на голову, плечи, залетают в декольте. Я ёжусь от холода, но не могу позволить мальчику уйти.
Сквозь снежную пелену я различаю силуэт сына — Марат не успел далеко уйти — он отошёл всего метров на тридцать. Бежать?
— Марат!
Мальчик оборачивается, и смотрит на меня своими пронзительными, серыми глазищами. В эту секунду мне кажется, что передо мной стоит Пашка. Боже, как они похожи!
— Отстаньте!
Сын поворачивается, и я понимаю, что вот-вот, и он уйдёт. Скроется, исчезнет навсегда. А мне его не догнать — моя верхняя одежда осталась в кафе. Ну, не бежать же мне по улице в тонком свитере? Да хрен бы с ней, одеждой. В кафе осталась и моя сумочка с документами деньгами. Вот её я точно не могу бросить.
— Марат! Не уходи! Я твоя мама!
Последнюю фразу я выкрикиваю со слезами на глазах. В ту же секунду подул сильный ветер, и ворох колючих снежинок запутывается в моих длинных русых волосах. Мальчик недоверчиво оборачивается, и недоумённо переспрашивает:
— Что вы сказали?
Прохожие, разделяющие нас, бросаются в разные стороны, и я отлично вижу сына — он стоит немного растерянный и ошеломлённый. Я сглатываю комок, стоящий в горле, и добавляю, уже тише:
— Я твоя родная мать! Ну, пожалуйста, давай поговорим в кафе, я тебе всё расскажу!
