Насколько же лето приятнее зимы! Взять хотя бы дороги. В теплый сезон до ресторана мы бы дошли минут за десять, обогнув длинное здание, в котором было не менее десяти подъездов, да свернув во двор. Сейчас же путь растянулся чуть ли не вдвое. Пришлось пробираться по месиву выпавшего вчера снега, местами к числу неудобств присоединялась и гололедица, отлично замаскированная порошей, а потому коварная. Кроме того, далеко не ласковый ветерок трепал полы моего пальто, ловко забирался под него, холодя коленки и бедра.
Если бы не Воронов, полагаю, без неприятностей бы не обошлось. Миша бережно, но твердо придерживал меня под локоть, не спросив разрешения, ни о чем не предупредив, — просто завладел моей рукой, едва мы покинули магазин.
Такое самоуправство злило, но не могла не осознавать: без его помощи не обойтись — мои сапоги на шпильках не располагают. И потом, его близость и действия раздражают только потому, что сильно волнуют, я наслаждаюсь ими и скрываю это даже от себя самой. Глупейшая и отвратительнейшая ситуация… С которой просто надо покончить.
Когда мы увидели ярко оформленный, разбрасывающий разноцветные огни в зимний вечер вход в «Золотой император», оба инстинктивно прибавили шаг. Попав внутрь, я тут же освободилась от хватки мужской руки и, оглядевшись, скривилась.
Трудно сказать, что же было хуже: наносящее смертельное поражение вкусу оформление снаружи или то, что ожидало нас внутри.
Гардероб хоть и существовал, но был закрыт. Голые стены с золотисто-палевой отделкой, ободранный диванчик, цементный пол с орнаментом, напоминавшим больницу.
Мы переглянулись с ужасом и неодобрением, а потом все-таки последовали в зал.
Значит, «Золотой император». Из шикарного в заведении было лишь название, да. На самом деле это не ресторан, а обычная забегаловка с претензией: обшарпанные столики, сидящий за ними сомнительный контингент, играющая в хрипящих колонках поп-музыка, теснота, темнота, призванная скрыть необходимость генеральной уборки и достойного дизайна.
— Я так и думал, — обронил Воронов и, повернувшись ко мне, спросил:
— Рискнем остаться?
Я только начала по-настоящему согреваться. А там, снаружи, злой мороз и ветер, а еще ужасная дорога…
— Думаю, это не опасно, — я села за первый попавшийся столик и, оглядевшись в поисках официанта, мысленно застонала. Ну конечно, такового здесь либо не имелось, либо работе он предпочитал отдых в подсобке.
Миша встал у стула напротив меня, бросил на спинку снятую куртку. Садиться не спешил, наверное, тоже обратил внимание на присутствие обслуживающего персонала лишь за барной стойкой.
— Кофе? Или чего-нибудь покрепче?
Я иронично усмехнулась:
— Думаешь, здесь есть ликер «Бейлиз»?
— Думаю, здесь моветон пить что-то крепостью меньше сорока градусов, — изогнув бровь, он наклонился ко мне. — У меня дома есть «Бейлиз». Остался с того памятного дня. Ты должна помнить.
— Мне кофе, — спокойно ответила я, выдерживая пристальный, обжигающий взгляд мужчины. Это было тяжело, учитывая, сколько воспоминаний взвихрилось в сознании при упоминании «того памятного дня». Мы отмечали его именины (моя шутка так аукнулась), играли в карты на раздевание, а после, лежа в постели, ласкали друг друга без рук, на спор… Проиграла я, не вышло долго сдерживаться.
«Как быстро, однако, он перешел к недвусмысленным намекам», — подумала с раздражением и усталостью, провожая взглядом высокую фигуру Миши. В дорогом костюме, с уверенной плавной походкой человека, привыкшего держаться с достоинством и правильно подавать себя, он смотрелся в этом зале как нечто чужеродное, странное, а потому приковал внимание не только клиентов, одетых без всяких претензий, но и молодого человека за стойкой.
Что ж, обслужат нас здесь, по наивысшим стандартам. Для этого заведения.
Пока ждала, еще раз брезгливо оглянулась. Речи о том, чтобы проводить здесь корпоратив, идти не могло ни при каких обстоятельствах. Все-таки о книге отлично рассказала суперобложка.
Через минуту-другую Миша поставил передо мной чашку черного кофе. Рядом на блюдце лежало два пакетика с сахаром. Себе он заказал то же самое.
— Приличного десерта тут не оказалось. Заведение приносит свои извинения, — констатировал, нарочито грустно вздохнув.
Некоторое время мы молча пили этот напиток, оказавшийся не натуральным, а растворимым кофе, то и дело изучая глазами интерьер. Или друг друга… Считала нужным не отводить взгляд всякий раз, когда наталкивалась на его, внимательный, выжидающий. Глядела в ответ невозмутимо и холодно.
— Таким образом, у нас остается единственный вариант, — начал он разговор, когда наши чашки опустели наполовину. — И он лучший.
— Ты уже говорил. Я жажду подробностей. — Я устало провела рукой по волосам, расправляя спутавшиеся локоны, откинулась на спинку стула. Побаливала голова и очень хотелось скорее покончить с этим делом, избавиться от Воронова, явно разработавшегося хитрую военную стратегию в отношении меня, и вернуть толику спокойствия хотя бы до ночи, наверняка вновь «порадующей» сновидениями категории 18+.
