Не покидало ощущение, что Мишу ситуация забавляет. Я старалась не смотреть на него, вовсе не замечать, но по паре тихих смешков, которые услышала, когда сама, опередив его, открыла дверь в магазин, не дала нести корзинку в торговом зале, торопливым шагом проходила мимо полок, стремясь отстать от него, — можно было вполне точно судить о настрое Воронова.
О да! Моя обида для Миши — первый шаг к превосходной прелюдии. Просто прямая отсылка! И самое начало этой игры я из-за своих переживаний и решений пропустила. Все развивается по этапам. Подтрунивание плавно переходит к интимным намекам, а чуть позже — и к прикосновениям, открытому заигрыванию, а мое нежелание отвечать, нейтралитет или равнодушие в таких случаях — лучший афродизиак для него.
Со временем поняла, что сладко мстить и отстаивать свое мнение нужно не так. Сменила тактику. Вот только сейчас делать вид, что спокойно воспринимаю его выходку, таинственно улыбаться и раззадоривать его как бы нечаянными касаниями — это действия, которые находятся в числе тех, что исключены. И уж тем более исключено то, чем обычно эти ссоры-игры заканчивались: я, распалив своего мужчину до невозможного, всяческими хитростями оттягивала близость, а после, когда желанное для нас обоих было получено, даже, случалось, вытаскивала из него и извинения, заставляла идти на уступки.
На улице Воронов решительно отобрал у меня пакет. Довел до подъезда, а там распорядился:
— Давай ключи, я сам открою.
Я молча, не глядя на него, полезла в холодные внутренности сумочки, извлекла ключницу и передала ему.
Вот ни слова от меня не дождется, ни взгляда. Да вообще какой-либо реакции.
Открыв дверь, он шагнул ближе ко мне, сунул ключницу в карман пальто, а ручки пакета вложил в мои ледяные пальцы. Смотрел на меня, буквально поглощал взглядом.
— Спокойной ночи, — произнес волнующе и, быстро наклонившись, обжег мою щеку коротким поцелуем.
Я вздрогнула, мигом ослабела, растаяла.
— Еще? — в темных глазах, смотревших в мои, заплясали смешинки.
Оттолкнув вновь начавшегося наклоняться ко мне мужчину, я развернулась и взбежала по лестнице. Пыхтела от раздражения. А вслед мне донесся довольный смешок.
Наглец и самодур. Еще и поцеловать посмел! Ненавижу его и не могу себе позволить его ненавидеть. Потому что чем больше ненавижу, тем сильнее и безумнее люблю.
Будь проклята эта работа! Почему? Ну почему я не уволилась сразу же, как мы с Вороновым расстались? Думала, справлюсь, все обойдется, главное — карьера, постепенно забуду, время лечит. Да, лечит… Скорее, просто заставляет смириться и досконально изучить науку самообмана.
Поздно ночью я вспомнила, что так и не вернула Мише деньги за чертов кофе в «Золотом императоре». Долго пыталась вспомнить цены, отмеченные мелом на доске над барной стойкой, — куда там! В конце концов, вновь вернув номер Воронова в контакты, отправила ему через онлайн-банк пятьдесят рублей.
Утром обнаружила, что гад вернул мне их обратно. С красноречивым сообщением: «Счастье мое, ты меня намеренно распаляешь?»
Закончив макияж, я придирчиво оглядела свое отражение в зеркале. Природная белизна кожи подчеркнута пудрой, серебристые тени для глаз, мелкие блестки у их уголков, отсутствие румянца, прозрачный блеск для губ — что ж, надо признать, что из меня действительно получилась неплохая ледяная дева. Даже яркие зеленые глаза будто бы стали прозрачнее и холоднее, приобрели стальной оттенок.
За спиной возился Воронов, тоже наряжающийся на утренник. В эти минуты его компания не так нервировала и напрягала, как сегодня утром, при нашей встрече. Он с какой-то стати заехал за мной, о чем прислал сообщение, которое настигло, увы, не тогда, когда шла на остановку или уже находилась в маршрутке. Нет, я как раз вышла из душа и начала собираться. Поэтому проигнорировать и нарушить планы нахала не получилось.
А еще мне подумалось: если бы Ира Киселева не отказалась от счастья быть Снегурочкой, на моем месте была бы она. И Воронов был бы так же любезен? Подвозил бы ее и все такое…Она, конечно, замужем, но остановило бы ее это, если бы… Ну нет! Это был бы форменный кошмар!
Я вышла на улицу в отвратительном настроении. В первые минуты поездки оно никак не хотело улучшаться, наоборот, настороженность и злость росли, а потом Миша заговорил про утренник, напоминая про тот и другой пункт сценария, и мысли тут же переключились на испытание, что предстоит. Сразу же в животе скрутился холодок адреналина.
Справлюсь ли я? Справимся ли мы? А вдруг что-то забудем, упустим? Вдруг растеряемся? Все-таки это дети, ждать от них можно чего угодно… Сколько вон в интернете смешных роликов на эту тему можно увидеть!
