— Всё это относительно, — улыбнулся Алексей, — если человек будет всепрощающе добр ко всем, то негодяи и всякие мерзавцы примут эту безнаказанность за слабость. И тогда — горе вам! И хотя жестокость порождает жестокость, преступление должно наказываться. И это должны знать все. Прямо от рождения. Как десять заповедей. Ведь это ни что иное, как нравственная обратная связь, не только сдерживающая необузданный порыв, но и воспитывающая из поколения в поколение определённые нравственные устои, выгодные для всего общества.
— А как же войны?
— Войны и революции, особенно в наше время — это экстремальные условия. Помните по истории? Любую войну освящали именем господним, снимая моральный запрет с воинов, несмотря на то, что большинство из них были профессионалами. Защита же себя, своего дома и своей родины считались само собой разумеющимся. Сложнее стало в наше время. Массовые армии со всеобщей воинской повинностью — это моральная деградация, трагедия человечества. Особенно, когда человек, пользуясь достижениями технического прогресса, не видит страданий своей жертвы. Молодой человек, впервые взявший в руки оружие или севший к пульту оператора, не чувствует до конца мощи этого оружия. Для него продолжается детская игра или приключения экранных героев. Он не понимает, что что-то ужасное может случиться именно с ним. Кончилось время, когда проблемы между государствами решались с помощью оружия. И пока это не поймут политические руководители и, по крайней мере, большинство их сограждан, дальнейшее существование жизни на этой чудесной планете проблематично.
Часто прозрение наступает слишком поздно. Вот это несоответствие морально — этического развития человека, на которого обрушиваются потоки пропагандистской информации разного толка, с энергетическими возможностями, подаренными человеку цивилизацией, её лучшими умами, — может стать роковым.
— Вы говорите страшные вещи. Неужели ничего нельзя сделать?
— Отчего же. Прежде всего нужно научиться говорить друг другу правду, делать выводы из содеянного, из истории, научиться быть терпимыми друг к другу, а значит — уважать друг друга. А всё это приходит со временем и, прежде всего, в результате познания друг друга.
— Я слушаю вас, Алексей Матвеевич, и не пойму, кто же вы? Врач? Артист? Дипломат? Философ? Я в полной растерянности. Вы совершенно спокойно отказались от звания «Героя», хотя оно вами честно заслужено. Что вы за человек? Простите меня за некорректный вопрос, но я ведь педагог, учитель и это чисто профессиональное любопытство.
— Я, Виктория Мефодиевна, статистик. Простой советский служащий планового отдела исполкома небольшого райцентра на Украине.
— Не шутите, Алексей Матвеевич, — засмеялась Виктория, — тут вы меня не проведёте! Советский человек интеллигентной профессии, если он не занимает высокий пост, не может выглядеть так, как вы, останавливаться в отелях в курортных городах в бархатный сезон, разговаривать с животными и к тому же быть гипнотизёром и исповедником бывшего старого большевика.
— Вы наблюдательны, браво!
— Это у меня профессиональное.
— Но я действительно статистик. А мой костюм… Вы правы. Я его купил в Париже. Я иногда позволяю себе раз в квартал после сдачи отчёта оформить неделю-другую за свой счёт и махнуть за границу. Сначала я ездил по делам, а потом привык. У меня там много друзей. Новых и старых. Заработки за счет переводов с некоторых редких языков на европейские дают мне возможность свободно ездить по разным странам без материальных и иных затруднений. Но основная моя работа — статистика.
— Понимаю. Вы не можете мне сказать, кто вы на самом деле. Извините.
— Вовсе нет. Я вам говорю правду. Просто я, может быть, несколько более одарёный человек. Чтобы вы меня правильно поняли, вот, возьмите, это вам. — Алексей вынул из-за спины руку с ярким цветком. — Это орхидея, житель бассейна реки Амазонки. Поставьте её в стаканчик с водой. Она не завянет, если вы будете смотреть на неё каждое утро. Как только забудете, она сразу завянет. Воду меняйте раз в три дня.
— Боже, какая прелесть! Вы оказывается ещё и фокусник!
— Что вы! Это цветок настоящий Сейчас прямо в учительской и поставьте в воду. Потом домой заберёте. После работы идите прямо к отцу. Вместе все и поужинаем. Не обременяйтесь закупками. Я обо всём позабочусь. С Богом! И не сомневайтесь, никто вас допрашивать не будет, с каким отдыхающим вы болтали на улице, подавая дурной пример своим ученицам.
Ваши ученики сегодня будут вас радовать и удивлять.
— Первый, кто сегодня меня порадовал и удивил — это вы. Право, я в полной растерянности… Вы прочитали мои мысли… Это ужасно…
— Извините. Вы слишком ярко думали. А мысли я ещё не все умею читать. И потом, если у вас хорошие мысли, вы и сами с удовольствием делитесь ими с друзьями. Не так ли?
— Так… — улыбнулась Виктория. — До свидания! — И побежала, стуча каблучками, через дорогу к зданию школы.
