А Алексей Матвеевич Иванов направился на набережную к большому гастрономическому магазину. Не найдя ничего интересного на его прилавках, он двинулся дальше по набережной в сторону рынка.
У входа в сувенирный магазин фирмы «Берёзка» его внимание привлекла небольшая группа людей, наблюдавшую странную сцену: стройный сухощавый пожилой мужчина в черкеске с газырями, в мягких кавказских сапогах и папахе, что-то бурно внушал молодому человеку в европейском костюме, который потупясь стоял перед ним, опустив голову. Иногда старый пускал в ход старый отполированный временем посох, а молодой терпеливо принимал «внушения» не уклоняясь. Никто из присутствующих не понимал гортанного языка горца, а потому никак не реагировал на обращения к ним, не снимая с лица глупых улыбок.
Алексей протиснулся почти к самому центру событий.
— Чем провинился перед тобой этот юноша, отец? — обратился к пожилому горцу Алексей на его языке.
— О, добрый человек, горе моим сединам! Это мой младший сын от последней моей жены. Да будет ей земля пухом! Моей сакле нужна новая хозяйка. Я посватал женщину, вдову, и решил купить ей свадебный подарок. Сын уговорил меня перед свадьбой поехать с ним в этот большой город отдохнуть у хороших людей на берегу моря. Я согласился. И вот, сегодня я увидел в этой лавке через окно прекрасный платок, достойный украсить голову и плечи моей невесте. Но этот негодяй, этот сын шакала и ехидны, говорит, что за мои деньги мне не продадут в этой лавке платок! Что же, деньги, которые я честно заработал, не настоящие? Негодный лжец! Осквернитель моих седин! О, горе мне! Позор на мою голову! И это — мой сын!
— Успокойся, отец. Ты не так понял этого прекрасного юношу. Пойдём со мной в лавку и ты выберешь подарок, достойный твоей прекрасной невесты!
— Вот! Учись уму разуму у этого почтенного человека! Посмотри, добрый человек, действительно ли эти бумажки настоящие деньги, которые я, не опасаясь позора, могу вручить лавочнику за его товар? — Старик протянул Алексею пачку Государственных Казначейских Билетов СССР разного достоинства.
— Деньги у тебя хорошие, отец. Но ты не должен сердится на своего сына. Закон нарушает лавочник, не желая принимать эти деньги, а твой сын просто не может его заставить соблюдать закон. Пойдём со мной, и мы заставим его принять в уплату за его товар эти деньги!
Алексей с горцем вошли в магазин мимо оторопевшего вышибалы через стеклянную дверь, на которой было написано, что здесь продаются товары только на свободно конвертируемую валюту.
Старик быстро выбрал прекрасную кашемировую шаль. Алексей пересчитал её стоимость в рубли согласно последнему курсу, опубликованному на последней страничке газеты «Известия», и протянул нужную сумму в кассу.
Кассир невозмутимо показал на надпись на английском языке, повторяющую смысл той, что красовалась на входных дверях.
Алексей обратился к крутившемуся возле кассы милиционеру:
— Уважаемый товарищ сержант, находимся ли мы на территории СССР?
— Можете, гражданин, не сомневаться. Моё присутствие здесь подтверждает это!
— Следовательно, вы наблюдаете здесь за соблюдением порядка и закона. Не так ли?
— Так точно!
— Тогда почтите громко, чтобы слышал этот гражданин за кассой, что написано на Государственном Казначейском Билете. Вот здесь. — Алексей протянул сержанту трёшницу.
— Государственный Казначейский Билет обеспечивается всем достоянием Союза ССР и обязателен к приёму на всей территории СССР во все платежи для всех учреждений, предприятий и лиц по нарицательной стоимости… — монотонно прочитал сержант.
— Отчего же этот гражданин нарушает закон? Я требую вашего вмешательства!
Сержант несколько замешкался, предчувствуя какой-то подвох.
— Но здесь на наши деньги не продают, — как-то нерешительно заметил он.
— Вы хотите сказать, что в этом магазине кроме наших денег принимают и валюту других государств?
— Д-да, это нужно понимать так, — как на зачёте промямлил сержант.
— В таком случае примите оплату за покупку на территории СССР советскими деньгами. — С этими словами Алексей выложил перед кассиром дедовы трёшницы.
Кассир мельком глянул в кассовый ящик с отделениями, где были разложены марки к маркам, франки к франкам, а доллары к долларам. Его лицо вытянулось и покрылось зелёными пятнами: на его глазах цветные бумажки франков с изображениями великих французов превратились в обыкновенные советские пятёрки… Он машинально принял злополучные трёшницы и, щёлкнув кассовым аппаратом, протянул пропечатанный чек.
Счастливый жених вышел из магазина бережно прижимая к груди цветной фирменный полиэтиленовый кулёк с кашемировой шалью.
— Скажи, почтенный, как твоё имя? Я не знаю, что ты говорил этому лавочнику, но ты снял с моей души камень подозрения. Теперь я знаю, что мои деньги настоящие и в моём ауле нет лжецов и мошенников, слава Аллаху!
— Меня зовут Алексей.
— А как зовут твоего счастливого отца?
— Матвей, — улыбнулся Алексей.
— Да хранит Аллах тебя на жизненном пути, Алексей, сын мудрого Матвея! Ты хорошо говоришь на моём языке. Был ли ты когда-нибудь в наших горах?
— Нет, отец. Но собираюсь.
