К вечеру, когда отец отыскивал меня в ангаре у механиков, я был уже перепачкан маслом и тавотом. Счастливые и уставшие мы возвращались домой в газике, скакавшем по булыжникам старых киевских мостовых, и я рассказывал отцу о карбюраторах и цилиндрах, свечах и магнето, о достоинствах тех или иных двигателей, в общем, всё, что слышал, чему научился за этот длинный летний день».
Нежное прикосновение тёплых ладоней Докии возвратило Алёшу из милого детства и оторвало от размышлений о близких, навеянных пожелтевшими листками, исписанными её пращуром. Сопричастность их предков к одним и тем же событиям, их давняя и бескорыстная дружба, как бы переплетала судьбы Алёши и Докии. Сближала и роднила, и он уже видел в Докии не просто прелестную любовницу, но жену, ниспосланную ему судьбой и завещанную их предками. Он любил её сильнее, ласкал нежнее, растворяясь в наполненных слезами счастья её очах, в ней самой, готовой всегда его принять с желанием и страстью, для свершения великого таинства природы — зачатия новой жизни.
— Скажи, Докийцю, почему твои предки никогда не жили со своими мужьями? Я хочу жить с тобой и воспитывать наших детей! — говорил Алёша, нежно лаская её чудные перси.
— Мылый, коханый, это невозможно! Я знаю, у тебя много дел, которые ты должен совершить, а я должна родить от тебя дочку. Я должна её воспитать, как велят мои предки. В нашем роду женщины любят один раз в жизни. Те, кого они выбирают в отцы своим дочерям, обретают в них своё бессмертие, — шептала Докия, прижимаясь всем телом к Алёше.
— Расскажи, какую заповедь ты исполняешь?
— Хорошо, коханый, расскажу.
Докия удобно устроилась на алёшином плече и из её уст полился удивительный рассказ, необычный и чудесный, древний, как миф.
Кто знает, где грань, отделяющая реальные события от людской фантазии? И должна ли быть эта грань? Не воображение ли, пробудившее человека к действию, к поиску заставило его поднять камень и обтесать его, согнуть палку и натянуть на неё жилу убитого животного, соорудив первый лук, слепить из глины сосуд, посеять вкусные зёрна злаков во взрыхленную палкой землю?
— Давным давно, когда люди ещё жили семьями, племенами, женщина была главою рода, его хранительницей. От женщины-родительницы зависело благополучие племени, его численность. Гибель женщины означала гибель рода, потому что оставшиеся мужчины погибали, не оставляя потомков. Вот как муравьи или пчёлы. Род держится, пока жива матка. Погибнет матка — погибнет и весь рой или муравейник.
В те далёкие времена у людей было много богов, но самым главным божеством была богиня любви и плодородия. Её больше всех почитали, потому что от неё зависела плодовитость женщин и полей, овец на пастбищах и животных в лесу. Самые лучшие, самые красивые женщины служили у атарей этой богине. Богиня посещала их и учила, как собирать и хранить плоды земли, делать посуду из глины, шить одежду, лечить болезни, но самое главное — учила их искусству любви, умению украсить своё тело, чтобы оно вызывало желание у мужчин, а их умение в любви вызывало бы у мужчин страсть, стремление ещё и ещё обладать женщиной. Это нужно было для того, чтобы мужчины не уподоблялись скотам и не разбрасывали своё семя впустую. Ведь боги создали на земле всё живое так, что мужская половина предназначена для совершенствования своего рода. Их разум и сила созданы так, чтобы они ими активно пользовались, быстро приспосабливались к условиям, изобретая новые орудия труда и охоты, постоянно совершенствуя своё умение и главное — разум. Женщина, мать, принимая в себя семя самого лучшего мужчины, давала лучшее потомство, более жизнеспособное, более умелое. Потому и выбирали себе лучшие женщины лучших мужей. Так было всегда. Даже когда мужчины заняли главенствующее положение в племени, они не заметили, что хитрая женщина подарила им это главенство, опять же потому, что мужчины-вожди, мужчины-старейшины лучше упражняли свой разум, неся ответственность за род, племя.
Когда племя попадало в условия изобилия пищи и безопасности, мужчины становились ленивыми, их мышцы расслаблялись и разум туманился от злоупотреблений, они возвращались к животному состоянию. Так вырождались целые племена и народы или расслабленные и инертные замирали на века в своём первобытном состоянии. Единственным стимулом, побуждавшим мужчин к действию, была прекрасная женщина, которая требовала от мужчины всё новых подвигов, поисков, подвижничества.
Видишь, милый, в сказках лучшая женщина тоже достается только самому умелому, самому храброму, самому сильному, самому разумному мужчине. Разве нынешние жены не заставляют своих мужей работать лучше, разжигая в них дух соперничества? Вот так и в древности было. И когда самый сильный, самый мужественный и умелый мужчина рода награждался самой лучшей женщиной, она с радостью дарила ему свою любовь, рожала детей, потому что это было угодно богам.
