Мне стало стыдно за свою неуместную проделку с томиком Песталоцци и я извинился перед ней, чем привел её в умиление. В общем, предвзятость и настороженность с обеих сторон окончательно улетучилась, и мы мило беседовали на разные темы минут тридцать.
Мария Николаевна предложила мне погулять в коридоре, наивно полагая, что её педагогический разговор с мамой останется для меня секретом.
Конечно, она была в растерянности, полагая, что по своим знаниям (бедная Мария Николаевна, она не оценила и сотой доли уже добытых мной знаний) мне вообще нечего делать в начальной школе, и если бы я не был так мал, то сразу бы меня определила в пятый — шестой класс. Но поскольку у меня, по её мнению, психика всё же ещё совсем детская и я нуждаюсь в обществе сверстников, то она, пожалуй, посоветуется с педсоветом и определит меня с нового учебного года сразу в третий класс, с условием, что со мной будут заниматься по индивидуальной программе.
Все формальности с хлопотами, связанными по этому уникальному случаю в отделе наробраза она берёт на себя. Я думаю, в ней пробудился инстинкт охотника-исследователя, которому представился редкий случай заняться интересной работой.
Я с нетерпением ждал первое сентября, поминутно перебирая в новеньком черном кожаном портфеле чистые тетради и учебники по истории СССР. Естествознанию и географии, уже многократно мною перелистанные и знаемые чуть ли не по-странично наизусть.
С ужасом я ждал уроков по чистописанию, так как это был единственный предмет, в котором я знал, у меня будут немалые трудности.
Начало сентября в Киеве — это, в сущности, продолжение душного жаркого лета. Ясная безветренная погода изредка прерывалась короткими летними ливнями. Деревья бульваров, скверов, прибрежных парков щеголяли пышной, ещё не тронутой красками осени листвой. Разлапистые семилопастные громадные листья конских каштанов бережно лелеяли изумрудные гроздья колючих коробочек ещё несозревших плдодов. Липы и акации томно шептали о прелестях бабьего лета. Прилавки рынков ломились от изобилия душистых груш и матовых яблок, тугих оранжево-красных помидоров, цветной капусты, кипевшей желтовато-белой пеной молодых соцветий, разной зеленью, в общем, богатыми плодами щедрой украинской земли. В деревянных решетчатых колодцах на улицах торговали полосатыми херсонскими арбузами «на нарез». С лёгким треском от прикосновения ножа они лопались, стыдливо показывая свою зернистую рубиновую внутренность с вываливающимися из гнёзд черными и коричневыми семечками, истекая прохладным соком и маня духом бескрайних жарких степей. Но сегодня всё это было не для меня. Я шел в школу. Сам. В третий класс. Как положено взрослому школьнику.
В первую неделю у меня не было никаких проблем. Учительница Елизавета Петровна меня не спрашивала, я не настаивал. Мы присматривались друг к другу. Обстановка в школе мне нравилась. Черные парты, классная доска, дети, учитель. Как игра. Как я и ожидал, первая моя отметка — «плохо» по чистописанию. Уж как я тут ни старался, но буквы у меня получались полупечатные. Плясали по строке, как пьяные на бульваре. Правда ошибок не было. Письменую работу по арифметике я сдал первый, но получил «плохо», так как выполнил её не по «правилам», своим способом. На уроке истории тоже вышла неприятность. Елизавета Петровна рассказывала об образовании Киевской Руси и первых её князьях. Когда она спросила, есть ли у кого вопросы, я поднял руку и спросил: «Если на этой обширной территории жили племена полян, древлян, сиверян, родимичей, вятичей и пр., то почему государство стало называться Русью? И если была Русь Киевская, значит была и ещё другая? Какая? И если уважаемая Елизавета Петровна утверждает, что земли эти были освоены славянами, то что означает название города Киев? И что значит название реки Днепр? Ведь народ, осваивающий какую-либо территорию даёт названия рекам, горам, возвышенностям и уж, конечно, городам на своём языке!
Упоминание о трёх братьях — основателях города в летописи — легенда. Мне папа приносил из библиотеки её копию. Там нет ссылки на какой-либо документ, и говорится, как в сказке: «быша три брата…», точно также, как в легенде об основателях Рима — Ромуле и Реме и их приёмной матери капитолийской волчице. Не считает ли уважаемая Елизавета Петровна, что русами называли себя скандинавы, основавшие свои опорные пункты вдоль великого торгового пути по Днепру в Византию, который местные племена называли «Из Варяг в Греки»?
По своей наивности я полагал, что такие вопросы ради постижения истины вполне уместны в школе, то есть, в учреждении, где люди должны приобретать знания, базирующиеся на истине. А, следовательно, коль есть в чём-либо какие-либо неясности, то они должны быть прояснены общими усилиями.
