Подремав часа три на зелёном сукне билиардного стола в красном уголке интендантского управления, рано утром, во вторник, 24-го, Туров на штабном пикапе добрался до городского аэродрома. В 8.45 он был уже на месте.
По-настоящему воевать Туров начал только 26-го, когда было подвезено горючее и боеприпасы. Правда больше ему приходилось полагаться на собственную инициативу, так как из штаба командующего ВВС не могли толком указать, где и какие цели следует подавить. К тому же у Турова совершенно не было воздушного прикрытия. Перебазированные из глубинных районов страны истребители прикрывали наиболее важные железнодорожные узлы и объекты, отчаянно дрались на своих устаревших машинах с постоянно висевшими в воздухе самолётами противника, теряя в неравных боях лучшие кадры пилотов. Полк Турова таял на глазах, но он упорно летал бомбить переправы на Сане, Пруте и Буге, танковые колонны Клейста на дорогах у Ровно, Дубно, у высот Кременца. 1-го июля у Сергея Турова в строю осталось четыре самолёта…
Мефодий ходил мрачнее тучи, взяв на себя весь тяжкий груз боевого обеспечения, чувствуя себя ответственным за всё, что происходило вокруг — за неразбериху, за потери, за тяжкие сводки с фронтов.
— Я полечу сегодня с тобой. Я имею на это право, как комиссар. Хочу знать, как ты воюешь. Мне нужно понять, отчего нас бьют. Почему других сбивают, а тебя нет.
— Хорошо, Мефодий. Посмотри. Не сегодня — завтра меня тоже собьют. Нет у меня прикрытия. В воздухе господствует авиация противника… У них целые армады истребителей. Мессершмитт-109. Хорошая машина. Я с ними ещё в Испании встречался.
— Что, лучше наших?
— Отчего же. И у нас есть не хуже. Образцы. Только что-то я их пока не вижу. Мало очень. Поздно запустили в производство. Да и пилоты у них имеют боевой опыт. Воюют уже с 36-го.
— Чепуха. Главное наше оружие — боевой дух! Преданность делу революции и международного рабочего класса, нашей Родине, партии большевиков, товарищу Сталину! Вот, посмотри! Видишь, что тут написано?! — совал Мефодий в лицо Сергею «Красную звезду», — На таран пошел наш лётчик! Сбил фашиста! А немцы? Шиш!! Кишка тонка!
— Да неужто ты не понимаешь, Мефодий, что таран — это акт отчаяния! Кончился у него боезапас! А выйти из боя не может и не хочет! Нам нужны живые ассы, а не мёртвые! У немцев нет нужды прибегать к таким крайним средствам, потому что их всё время больше в бою, они прикрывают друг друга. Можешь мне поверить, у них пилоты высокого класса.
— Ты думаешь у Деникина в Гражданскую офицеры были невысокого класса? Боевой опыт — ого-го! Империалистическая война, Гражданская! А мы их с Семён Михалычем били в хвост и в гриву!
— Именно, что в хвост и в гриву. Сейчас — другое дело. На танки с криком «Ура!» и сабелькой не пойдёшь. Нужна противотанковая артиллерия. Да и авиация сейчас, видишь, не этажерка времён Врангеля и Деникина. Небось, в Гражданскую ни танков, ни самолётов не видел. Самым совершенным оружием была тачанка с максимом. Так ведь?
— Видел я танк. В 20-м под Каховкой. Один. Забросали гранатами. Правда, уложил он, верно, с роту. И раздавил два пулемётных гнезда. И аэроплан раз видел над Перекопом. Разведку вёл.
— Ну вот видишь. А если этих танков было бы два десятка, да таких, как нынче? Молчишь. То-то. Ладно. Собирайся. Только не забудь парашют. Иначе не возьму.
— Как так? Я комиссар или нет?
— Комиссар. На земле. В самолёте — я командир. И никто более. Понял? Моё слово — закон! Полетишь на месте штурмана.
— Так я ж никогда не прыгал на парашюте…
— Не на парашюте, а с парашютом. Не прыгал, значит не лети. А то всё может быть…
— Всё одно полечу!
— Вот за это я тебя уважаю, Мефодий! — улыбнулся Сергей. — Иди отдохни часа два. Лётный состав должен быть бодр перед полётом.
Стартовали около 17 часов — три петлякова и один СБ. Пошли к Дубно, где утром Туров бомбил на дорогах скопление танков и мотопехоты противника. Вчера и сегодня, 1-го июля, там шли упорные бои. Забрались повыше. При подходе к цели снизились. Искать немцев не пришлось. По дороге Кременец — Дубно двигалась колонна танков, множество бронетранспортёров и машин.
— А это точно немцы? — спросил Мефодий.
— Ты что же, Мефодий, не видишь?
— Ну что я видел их живых?
— Танки видишь? Машины и бронетранспортёры видишь? Есть у нас такие? Видел когда-нибудь?
— Таких нет… А может это наши взяли трофеи?
— Ну ты даёшь, Мефодий! Посмотри какая форма и каски у солдат, я спущусь пониже.
В этот момент Алёша доложил о появившихся мессерах.
— Сколько мессеров?
— Два. Сзади и выше.
— Следи внимательно!
— Есть…
— Вот тебе, Мефодий, ещё доказательство, что это немцы. Прикрывают колонну. Да и на дороге засуетились. Однако, держись, Мефодий, сейчас мессера будут нас сбивать!
— Как это сбивать?! А пулемёты твои зачем? Сами будем их сбивать! Ты это брось тут паниковать!
— Вот что, Мефодий, воспитывать и учить меня воевать будешь на земле. Здесь командир я. Потому — не мешай. Моя задача сбросить бомбы на головы немцам на этой дороге, а не сбивать мессеры. Как там дела, Алёша?
— Заходят сзади, 1500.
