— А я и не собираюсь этого делать. Я слишком критически отношусь к четвёртой главе Истории ВКП(б). Если Эйнштейн доказал, что энергия и материя суть едины, то почему не пойти дальше — рассматривать идею, мысль, как определённое состояние материи? Тогда наш спор с вами, уважаемый профессор, просто не состоится. Не стану же я искать начало у кольца! Что же касается Бога, — очевидно нужно сначала определить, какой смысл вы вкладываете в это понятие.
— По-моему, Лазарь Маркович, ваши мудрые предки довольно красочно описали в Ветхом Завете, что Господь создал человека по образу и подобию своему. Я не ошибаюсь, отец Афанасий? — заметил Дед.
— И да, и нет. В вас, уважаемый Виталий Христофорович, говорит начётничество. То есть, та информация, которая была вложена в вашу голову ещё в гимназии на уроках Закона Божия недостаточно квалифицированным преподавателем. Вы восприняли Закон Божий, как арифметику либо каллиграфию. Идеи религии не поняли, сути и смысла её возникновения, её исторической роли в развитии и становлении цивилизации человеческой. Что значит Господь сотворил человека по образу и подобию своему? Это вовсе не тождественно тому, что у человека такие же члены, тело и прочее, как у Творца. Нет. Я понимаю так: Творец создал человека таким же ищущим, сомневающимся, противоречивым, растущим в своих познаниях, стремящимся к абсолютной истине, то есть, приближающимся к Нему в своём могуществе. Не может быть прогресса в познании без борьбы Добра и Зла, а, следовательно, они идут рука об руку, и стремление уничтожить Зло, уравнять людей материально или социально не может иметь успеха, ибо нельзя лишить людей желаний и стремлений, наконец, цели. А посему я не могу сказать, как выглядит Творец, имеет ли он привычную нас материальную оболочку. Он повсюду, в том числе, и в нас, ибо Он такой, как мы, а мы — такие, как Он. Ну, если хотите, — это Внеземная Рациональная Энергия.
— Однако, — это ересь! — ехидно заметил Дед. — Что бы сказали иерархи Церкви, если бы они услышали ваши высказывания, отец Афанасий? — продолжал Виталий Христофорович.
— Думаю, что они бы поняли всю глубину и обоснованность моих суждений, проистекающих из наиновейших знаний человека о природе. Великий Альберт Эйнштейн не отбросил Бога-Творца, ибо не было у него к тому оснований.
Естественно, я не стал бы излагать свои взгляды на предмет своим студентам, по крайней мере, сейчас. Я считаю, что паства, народ, как вы любите говорить, массы должны быть подготовлены, созреть для правильного восприятия новых знаний. Вот вы как словесник, Виталий Христофорович, не стали бы разъяснять в начальной школе детям проблемы, затронутые в «Братьях Карамазовых» или философию романов Льва Николаевича Толстого, не так ли? Вы ведь посчитаете преступником того, кто вложит в руки ребёнка огонь. Как там у поэта Маяковского? — «Не оставляйте детей одних! Дети балуются, пожар от них!». Преступно же вкладывать сегодня современное оружие в руки тех, кто вчера ещё пользовался луком и стрелами, и только стал приобщаться к современной цивилизации. Ещё до Рождества Христова жрецы восточных языческих культов владели колоссальными знаниями во многих областях науки, но строго хранили их не только ради своих честолюбивых амбиций, но и потому, что оберегали свою паству от соблазна применить эти знания во вред себе же, особливо в условиях тогдашних тираний.
— Но история свидетельствует об обратном, отец Афанасий. Церковь всегда преследовала знание о природе и возводила на костры инквизиции тех, кто не разделял её учения, добывая новые знания, и пытался о них рассказать, то есть, всегда была «опиумом», с помощью которого господствующие классы пытались закрепить свою власть. — парировал Дед.
