— Да я ж тебе толкую, тетерев ты смоленский, мне — самая малость. Остальное скармливаю. Кому — не твоё дело. Можешь догадываться. Что ж ты думаешь, и мои, и районные, да и краевые начальнички на своё жалование живут? Презенты дорогими мехами бабам своих шефов тоже за свои? Дудки! Вот такие, как я и создают им негласный резерв, неучтёный, из якобы списанных по закону средств. Кому львиная доля перепадает из всего этого я даже не знаю. Понял? Если же что, то ответ буду держать я. Как зиц-председатель Фунт! Во, как!
— Как кто ты будешь?
— А-а! Не знаешь? Кроме уставов и политинформации нужно читать классику! Ильф и Петров. Были такие чудные писатели. Почитай их романы «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». Они, правда, счас запрещены. Однако, зайди к Катерине в библиотеку. Скажешь, я послал. Даст тебе. О-очень поучительная литература!
— Выходит, ты меня приглашаешь в сообщники? Толкаешь на преступление?
— Верно. Только не совсем. Я тебя никуда не толкаю, а в сообщники приглашаю. Это так. А толкнули тебя на преступление твои отцы-командиры. Я тебе уж час об этом толкую. А ты, точно пень, никак не сообразишь. Ведь дав полторы тысячи на устройство поста тебя уже толкнули на преступление! Все же понимают, что за эти деньги ты кирпича на одну печку не купишь в тайге! Значит будешь ловчить, воровать, скупать краденое, то есть, «проявлять солдатскую находчивость», выискивать «скрытые резервы». Так ведь? Все эти действия очень даже чётко квалифицированы в уголовном кодексе. Зачитать?
— Не надо…
— То-то. А тебя и таких, как ты приобщают к нелегальному использованию природных ресурсов и поощрению к деятельности таких, как я. Понял?
— Понял. Ведь я ж не знаю законов. К тому же, я ведь не для себя.
— Во-во! Незнание закона, между прочим, не освобождает от наказания! А там, где не себе, там и себе возьмешь. Даже не заметишь. Избу своим детишкам будешь рубить? Сколь она будет стоить знаешь? Свои деньги положишь на неё? Нет! Да и денег таких у тебя нет! И правильно. Должны тебя обеспечить жильём. Потому как в этой дыре ты сидишь не по собственному желанию, а несёшь государственную службу.
— А я может сознательный! Вот не приемлю всего этого. Я хочу честно.
— Честным тебе не дадут быть твои же командиры. В который раз объясняю! Не видел ещё такого тупицы! А сознательных мы уж таких видели! Сознательным быть, жертвовать заради красивой идеи можно даже жизнью. Если действительно веришь. Но только с в о е й! Это можно. Пожалуйста. Однако, жертвовать чужими жизнями — это ни-ни! Я э т о г о не признаю! К тому же, наши-то детки ещё десять раз подумают, а прав ли родитель, стоит ли эта идея таких жертв? Жертвоприношение — это ж дикарство! Язычество! Осуждено историей! Ты в школу-то ходил?
— Четыре класса. Ещё три в армии кончил.
— Видать, двоечником был? А?
— Будет зубоскалить.
— Да не обижайся, Федотыч. Таких, как ты — пол страны.
— Ну вот ты ж не такой.
— А такие, как я, — больше сидят. Не пришло ещё наше время.
— Надеешься, что придёт?
— Непременно! — заметил Шустрин, посасывая ломтик ананаса. — Погоди, вон верхушечка уж начала ездить за кордон, фильмы крутить стали заграничные. Узнаёт народ, как люди живут за околицей нашей деревни. Соблазн велик и требует средств. Вот и понесётся душа в рай. Не веришь? Погляди на любую бабу — что она высматривает в фильме? Какая шляпка на героине. И себе мостырит такую же. А за шляпкой захочет и избу себе оборудовать, как в кино. Так что наш брат успевай только крутиться! А поскольку желаниям людским предела нет, то и никакой зарплаты не хватит. Тут-то таким, как я — зелёная улица и откроется.
Ну ладно, Федотыч. Что-то мы с тобой расчувствовались. Потянуло на лирические отступления. А ведь у меня приёмное время кончается. Да и твои там заждались командира. Вот что. Давай-ка на той неделе махнём на рыбалку. Где-то в среду. Часов с 3-х. Лодка-то у тебя на ходу?
— В порядке.
— Хорошо. Подумай за это время. А то смотри, через партийную и советскую власть тебя «напрягу» спасать народное имущество во время стихийного бедствия.
— У тебя чо и власть уж под каблуком?
— А ты что ж думаешь, председатель сельсовета живёт на свои четыреста рубликов в месяц?
— Ну даёшь! Однако, раз можешь меня и так «напрячь», отчего ведёшь переговоры со мной?
— Во-первых, ведёшь переговоры ты, а не я. Тебе нужен шифер, а не мне. А во-вторых, щупал тебя. Каков ты есть.
— Ну и каков?
— Сопротивляешься для виду. Как баба, которая любит, чтоб с неё рубаху рвали. А потом аж-но визжит от сладости. Деваться тебе некуда. Застолбили тебе путь. Потому и объяснил тебе всё прямым текстом. Чтоб легче было решение принимать. Как наркоз при операции. Понял?
— Понял.
— Тогда разбежались. Фенька!
Дверь отворилась, в светёлку юркнула Фенька Шишкина и вмиг убрала всё со стола.
Мужики вышли на воздух. Тёплый июньский день набирал силу.
