— Какую правду? Я не понимаю, что вам от меня надо? — распахивает глаза, строит из себя невинную овцу.
— Ну, как же Мушунь? — друг проводит, пальцем по её скуле, заправляя прядь волос за ухо.
Я очень хорошо знаю друга, такая манера общение говорит только об одном — он сдерживает свою злость.
— Мне нечего вам рассказывать, — вздергивает подбородок вверх, разводит руки в стороны.
И всё-таки я не выдерживаю.
— Дрянь, я тебя убью сейчас! — вскакиваю с кресла, сжимаю кулаки нависаю над ней.
— Мот, Мот спокойней друг! — хохочет Тоха, на реакции этой швали, которая сжалась от испуга.
Друг садится ровно, упирается мне в плечо рукой, толкает обратно в кресло, при этом не выпускает из захвата Машку.
— Машенька сама нам расскажет, — сжимает её шею сильнее, — что подсыпала тебе в чай? И, как узнала, что Арина готовит сюрприз в тот день четыре года назад? Правда, Манюня? — через-чур, сладким голосом говорит Тоха.
Глаза этой самой Манюни округлились, как-то неестественно. Лицо побледнело, руки стали подрагивать.
— Думала, мы не узнаем? Ну! Мы ждём ответа, — в голосе друга проскакивает рычание.
— Снотворное! Про сюрприз узнала случайно, подслушала разговор этих, двоих не разлучных подружек, — произносит, даже с каким-то превосходством Маша.
Такого я не ожидал! Признаться так легко. От того, как она это рассказывает, переворачивается всё внутри, она ни капли не жалеет о своём поступке. Тоха брезгливо отстраняется от неё.
— Зачем ты это сделала? — яростно требую ответа.
— Ты серьёзно? Зачем? — подаётся в перед, — я любила тебя, и сейчас люблю, а эта дрянь встала между нами. Думала, ты поиграешь с ней и бросишь, как ты обычно это делал! — визжит на всю комнату, — скольких девок в твоей постели я простила, а скольких убрала, — заходится хохотом сумасшедшей.
В памяти всплывают моменты, когда девушки бросали меня, не объясняя причину своего поведения. Тогда я думал, что достоин только барышень лёгкого поведения, раз нормальные все бегут от меня, пока не встретил Арину.
— Но у вас всё зашло слишком далеко! — продолжает говорить, — надеялась до последнего, что ты бросишь её, — растянула губы в широкой улыбке, — а когда твоя мама приехала в гости к мамаше, этой. Я была у неё в гостях, спустилась попить водички на кухню, вот тогда я и услышала, что ты собрался делать предложение этой курице, — шипит словно гадюка.
С каждым её словом, ярость внутри закручивалась смерчем, зверь рвался наружу.
— Тогда я и поняла, пора вмешиваться. И ты должен сказать мне «спасибо»! — тычет в меня пальцем.
— За, что это интересно? — рычу.
— Я открыла тебе глаза, на эту шваль! — произносит довольным тоном, — она на утро уже укатила с другим. Значит, он у неё давно был, и она трахалась на два фронта, прыгая из койки в койку. А после её отъезда у меня появился шанс, я долго к этому шла! Всё было хорошо, пока эта подстилка не вернулась обратно, и не испортила наши отношения. А самое обидное, ты снова повёлся на неё, тебя даже не остановило, что она вернулась не одна, а с мужем и отпрыском! Не удивлюсь если из этой крохи, вырастит такая же подстилка, как и её мать, пример есть с кого брать, — визжит, срывая глотку, размахивает руками, задевает Тоху.
Перед глазами красная пелена, смерч ярости вместе с разъярённым зверем вырываются наружу. Рывком поднимаюсь на ноги, наотмашь бью по лицу ладонью. Так, как эта сука сидела посередине дивана, то от удара завалилась на бок. Не даю ей прийти в себя, хватаю за волосы, тащу вверх, второй рукой хватаю за подбородок, нажимаю пальцами на скулы. По лицу текут крупные слёзы, в глазах страх, на щеке отпечаток моей ладони. Дергаю её ещё раз, от чего на её лице появляется гримаса боли, впиваюсь яростным взглядом в её глаза.
— Слушай сюда тварь, и запоминай! — рычу прямо в лицо, — шваль и подстилка — это ты! Арина мне не изменяла, ребёнок мой, а уехала она с братом. Ты ответишь за каждую пролитую слезинку моей девочки, — крепче сжимаю пальцы на скулах, — за пропущенные моменты с моей дочуркой. И поверь, я это сделаю! И тебе мой совет на будущие, не появляться на горизонте моей видимости. Убью! — отталкиваю от себя эту дрянь.
Глаза стеклянные, прижимает обе руки к щекам, по лицу вижу переваривает полученную информацию.
— Эта малявка не может быть твоей дочерью! — качает головой из стороны в сторону, запустив пальцы в волосы, — нет! Нет! Нет! Только я имею право быть мамой твоих детей! — ревёт белугой.
14.3
Переглядываемся с Тохой, киваем друг другу — больше здесь нам делать нечего.
— Тоха записал? — смотрю на друга.
— Всё до единого слова! — достаёт диктофон, демонстрирует Машки.
— Тогда поехали от сюда, находится рядом с этим падалью противно, — делаю шаг в направлении двери.
— Она всё равно не вернётся к тебе, мы столько раз занимались любовью. И она об этом узнает, я об этом позабочусь, — орёт, брызгая слюнною.
— Ты глубоко ошибаешься, мы ни разу не занимались с тобой любовью, ни разу! Тебя можно только трахать, на большее, ни один нормальный мужик не согласится, — кидаю в её сторону презрительный взгляд, — а про то, что было, я сам всё расскажу.
