Девушка выбирает ожерелье уже почти полчаса. Стоит, склонившись над стеклом небогатой ювелирной витрины, сосредоточенная, как хирург.
За то время, что она выбирает, две женщины купили пару черных, с заклепками “конверсов” и винтажную футболку с Кортни Лав (Баррету даже жалко стало с ней расставаться). Мальчишке-подростку мать отказалась покупать раскрашенный из баллончика скейт. Мужчина (уже немолодой) в куртке “пилот” и шортах из обрезанных джинсов выразил озадаченное возмущение тем, что цены на темные очки начинаются с двухсот долларов.
Баррет не лезет к девушке с советами. В магазине у Лиз не принято стоят у покупателя над душой. Лиз в этом отношении строга. Ты приветствуешь нового покупателя, даешь понять, что готов при необходимости прийти на помощь, и оставляешь его в покое. Если, примерив вещь, покупатель спрашивает, идет ли она, отвечать надо вежливо, но честно. Никто не уходит из магазина с джинсами, слишком тесно обтягивающими задницу, форму которой лучше бы не выпячивать, или с футболкой, подчеркивающей болезненный цвет лица. Уинн, которую взяли на место Бет, пришлось поначалу учить не быть слишком предупредительной с покупателями.
Сейчас в магазине только Баррет и изучающая ожерелья девушка. Баррет складывает футболки. В свое время он с удивлением понял, что работа продавца состоит по сути из непрерывного складывания и перескладывания, от которого отвлекаешься, только чтобы здороваться с покупателями и принимать от них деньги. Баррет научился находить в этом занятии дзен-буддистское успокоение и даже повод для гордости: любую футболку он может сложить в идеальный квадрат меньше чем за десять секунд.
– Извините, что я так долго, – говорит девушка.
– Ничего, не торопитесь, – отвечает ей Баррет.
– Вы не посмотрите?
– Разумеется.
Баррет кладет на полку очередную безупречно сложенную футболку. Девушке лет двадцать, она высокая и хрупкая, выглядит не болезненной, но слишком бледной и нерешительной. Медно-рыжие волосы свободно свисают чуть ниже лопаток. В некрупных чертах веснушчатого лица – благоговение ангела кисти Фра Анжелико. В прежние годы, думает Баррет, на нее не обращали внимания, она была из тех девочек, над которыми в школе никто не издевается, но и не ухаживает, и теперь она еще не успела привыкнуть к вниманию, которым окружил ее взрослый мир, более падкий на красоту, когда та явлена в не самом обычном виде.
Баррет подходит к ювелирной витрине. На черном бархатном квадрате, который Баррет выдал ей с самого начала, она аккуратно разложила два ожерелья.
– Вот, остановилась на двух, – говорит она.
Одно ожерелье состоит из амулетов – серебряного Будды, турмалина, крошечной золотой подковы, второе – витой черный шелковый шнур, на котором подвешен неграненый алмаз, льдисто-сероватый, чуть крупнее фасолины.
– Если я скажу, что оба красивы, вам это, конечно, не слишком поможет, – говорит Баррет.
Девушка смеется, но потом внезапно умолкает, словно боится смехом оскорбить Баррета.
– Смешно, конечно, – говорит она. – Это же всего-навсего украшение.
– Да, но вам его носить, поэтому важно не ошибиться.
Она рассеянно кивает, рассматривая ожерелья.
– Если вам не подойдет то, которое вы купите, приходите, я поменяю его вам на другое, – говорит Баррет.
Девушка снова кивает.
– Я выхожу замуж, – говорит она.
Девушка поднимает на него взгляд. Глаза у нее стали темнее, влажнее и глубже.
– Вы ищете ожерелье, которое наденете на свадьбу?
– Ой, нет, что вы. На свадьбе я буду в белом платье и жемчугах его матери. – Помолчав, она добавляет: – Он из итальянской семьи.
То есть ее пугает неопределенность, она не знает, что произойдет, когда семья мужа заявит на нее свои права, как если бы она была стыдливой деревенской девушкой с маленьким приданым, которую выдают за сына феодала, переживающего не лучшие времена. Она воображает себя участницей шумных, вздорных трапез, во время которых мальчишки кидают объедки мастифам, а мужнина мать посредством язвительных взглядов выражает сомнения в ее способности родить здоровых наследников.
Девушка хочет выйти из магазина с ожерельем как с талисманом, с тем, про что сможет сказать:
– Ладно, давайте так: я закрою глаза и ткну пальцем в одно из двух. Выбор будет зависеть от того, обрадуетесь вы моему попаданию или пожалеете, что я не показал на другое.
Девушка робко улыбается.
– Давайте, – говорит она.
Баррет закрывает глаза. Его слепой выбор выпадает на ожерелье с талисманами.
– Ох, – вырывается у девушки.
– Вы хотели другое.
– Да, наверно, другое.
– Тогда берите его.
Она осторожно поднимает с бархата шелковый шнур с ледяным асимметричным алмазом. Надевает на шею, чуть повозившись, справляется с застежкой.
– Выглядит отлично, – говорит Баррет.
Девушка смотрится в маленькое овальное зеркало на ювелирной витрине. То, что она там видит, ей нравится.
– Красивое, – говорит она.
