— А любого! Для рыцаря желание его дамы — закон. Лет пятнадцать назад одна девица попросила у юного сэра Эдвина Рибейро леконтского горного льва. Живого. Это очень редкие хищные кошки. Вымирающие. Охота на них не запрещена, поскольку Леконт не входит в Федерацию, а население там — сущие дикари. Свирепые, как и хищники, которые там водятся. Тем не менее сэр Эдвин отправился на Леконт и чуть ли не год провёл там в горах. Охотился на льва. Это очень опасные твари — крупней и гораздо коварней майдарских тигров. Сэр Эдвин там в таких переделках побывал! Местные его чуть в жертву не принесли. Кое-как спасся… А потом подружился с тамошними охотниками, хорошо им заплатил, и они помогли ему поймать горного льва. Вернулся сэр Эдвин в Камелот, а его девица — её звали Каролина — к тому времени уже замуж вышла. Тут на него помрачение нашло, и он выпустил льва на волю. Прямо здесь, в городе! Началась жуткая паника. Лев носился по городу, и его долго не могли подстрелить. Растерзать он никого не успел, но за сэра Эдвина отомстил. Так получилось, что этот зверь оказался возле дома, где Каролина жила со своим мужем, и она как раз за ворота вышла. Увидела льва и от страха с ума сошла. Тут зверя подстрелили усыпляющей ампулой. Напасть он на неё не успел, но разум к ней так и не вернулся. А вскоре она умерла. Сэра Эдвина, конечно, судили за его поступок — ведь он подверг жителей города большой опасности, однако приговор вынесли довольно мягкий. Врачи установили, что он был в состоянии аффекта. Его приговорили к двухлетнему изгнанию — не только из столицы, но и вообще с Авалона. Он уехал. С тех пор уже столько лет прошло, а Эдвин Рибейро так и не вернулся. Говорят, он на Леконте.
— Понравилось охотиться на горных львов? — насмешливо поинтересовалась Изольда Брандт.
— Кто его знает, — пожала плечами Энни. — Может, леконтские дикари, среди которых он провёл целый год, показались ему более честными и порядочными людьми, чем его милые соотечественники.
— Ну да, — с комической серьёзностью согласилась Люси. — К некой подлинности потянуло. К изначальности. К искренним и наивным детям природы, которые действуют, не лукавя. Либо честно скажут: «Мы тебя, парень, поджарим и слопаем!» Ну и сделают, как обещали… Либо от всей души помогут… Хотя, он же им заплатил, чтобы льва помогли поймать. Значит, не такие уж они и неиспорченные. Как ни беги от этой проклятой цивилизации, она всюду проникает.
На следующий день Илана услышала другую версию этой истории — от Себастьяна Дави. Якобы, льва сэр Эдвин не выпускал. Зверь просто умудрился сломать замок и вырвался из клетки. Эдвина Рибейро судили всего лишь за нарушение общественного порядка и заставили выплатить значительные суммы за моральный ущерб всем, кого лев напугал. Большего вреда он, к счастью, причинить не успел — полиция сработала быстро. А подлая изменница Каролина этого зверя и в глаза не видывала. Крыша у неё уехала чуть позже. По какому поводу, неизвестно, но причиной её помешательства считают плохую наследственность — больно уж любит авалонская знать родственные браки. Над чистотой своей голубой крови трясутся. Сэр Эдвин действительно вскоре покинул планету. Поговаривали, что ему и впрямь на Леконте понравилось, но куда он отправился, никто не знал.
— А льва-то он привёз действительно по желанию дамы сердца?
— Да вроде бы. Для рыцаря желание его прекрасной дамы — закон.
— А если дама сердца попросит рыцаря кого-нибудь убить, он и это должен сделать?
— Считается, что да. Дуэли здесь разрешены законом, но нераскрытых убийств на Авалоне куда больше, чем смертей на поединках. За убийство не на дуэли рыцарь отвечает перед законом так же, как и любой другой гражданин Авалона, а если доказано, что убийство совершено по желанию его дамы, то её могут осудить как соучастницу. Или за подстрекательство.
— Зачем связываться с уголовщиной, если разрешены дуэли?
— Так ведь не каждого противника одолеешь в честном поединке.
— А я думала, что кодекс чести рыцаря на Авалоне не пустой звук.
— Средневековым традициям не просто ужиться с современностью, — улыбнулся Себастьян, — так что компромиссы неизбежны. Кстати, Рыцарей Круглого Стола сначала было двенадцать — как в легенде о короле Артуре. По сути это были двенадцать министров, выше которых стоял лишь король. Потом рыцарский штат несколько раздулся — многим, знаешь ли, хочется при дворе тусоваться. Теперь этих рыцарей около сотни, но из них каждые три года выбирают двенадцать человек, которые составляют верхнюю палату авалонского парламента. Средняя палата — это двадцать четыре крупнейших магната, а нижняя — сорок восемь представителей профессиональных гильдий. Четыре их голоса равны двум голосам «средних» и одному голосу «верхнего».
— Короче говоря, к демократии на Авалоне не больно-то стремятся.
— Какая тут может быть демократия! Иерархия — одна из средневековых традиций, которые на Авалоне обожают, но согласись — это довольно гибкая иерархия в отличие от той, что была, к примеру, в двенадцатом веке.
— А всех королей, значит, зовут Артурами?
