— Любезнейший, — принц с улыбкой повернулся к распорядителю. — Ты подтверждаешь, что я жестоко поступил с этой скотиной, которая меня сбросила?
— Ну… — служащий аттракциона то бледнел, то краснел. — В общем-то ничего страшного не произошло. Лошадь цела.
— Значит, вы не предъявляете принцу никаких претензий? — спросил капитан.
— Нет, но… Вообще-то лошадь не моя. Я же не хозяин, я только служащий. Господин Кроули в отъезде…
— Но если вы подтвердите, что принц вёл себя неподобающим образом, господин Кроули подаст на него жалобу…
— Ну вот ещё! — замахал руками распорядитель. — Будет он подавать жалобу из-за какой-то ерунды!
— Значит, к его высочеству у вас никаких претензий? — упорно допытывался капитан.
— Нет.
— Жополиз, — усмехнулась Илана.
— За оскорбление словом тоже привлекают к ответственности, юная леди, — грозно предупредил полицейский.
— Сперва докажите, что я кого-то оскорбила. Может, я просто воздух сотрясаю.
— Вы подтверждаете, что эта девочка напала на принца? — снова повернулся капитан к распорядителю, уже изрядно взмокшему и имеющему весьма несчастный вид.
Стыд боролся в нём со страхом потерять работу, и последний побеждал. Лучше подставить эту глупую задиристую девчонку, которая всё равно отделается небольшим штрафом, чем устраивать хозяину неприятности с королевским семейством.
— Да… — промямлил он. — Девочка была… несколько э-э-э… импульсивна.
— Вы подтверждаете, что она напала на него без каких-либо веских на то причин?
— Ну да…
— А я подтверждаю другое! — вмешалась Люси. — Я была тут с самого начала и видела, как…
— Ваши показания не в счёт, — перебил капитан. — Вы близкая подруга правонарушительницы, и ваши показания могут быть необъективными.
— Вот как! — вскинулась Люси. — А показания лакея, который заискивает перед принцем, значит, можно считать объективными?
— Не беспокойтесь, леди, — досадливо поморщился полицейский. — Мы допросим и других свидетелей. Народу вокруг достаточно.
Зевак действительно было достаточно, но едва дело дошло до дачи показаний, как собравшаяся у ограждения толпа быстро поредела. Игроки, которые наблюдали за происходящим с соседних турнирных площадок, пожимали плечами — дескать, видели не всё и ничего толком не поняли.
«Вот трусы! — злилась Илана. — Всё они видели и всё прекрасно поняли. Можно подумать, их повесят, если они правду скажут!»
Только один из игроков — в костюме фехтовальщика — явно не спешил убраться подальше. Он стоял, небрежно облокотившись на ограду между площадками и как будто дожидался, когда полицейские с ним заговорят. Илана узнала его, едва он снял чёрную полумаску. Это был Томас Гилленсхааль — тот самый молодой Рыцарь Круглого Стола, который подарил ей алмазный цветок.
— Конечно, я всё видел, офицер, — сказал он. — И с удовольствием дам показания.
Томас легко перемахнул через ограждение и подошёл к Илане.
— Я собирался вмешаться, когда эта горилла пыталась стащить вас с лошади, но тут появилась полиция. А до этого вы и сами прекрасно справлялись с ситуацией. Вы великолепны не только на сцене, но и на турнирной площадке. Моё искреннее восхищение, леди.
Склонившись в изящном поклоне, молодой рыцарь поцеловал смущённой Илане руку.
— Может, перейдём к делу, сэр? — нахмурился капитан.
— О, разумеется, — улыбнулся Томас. — Включайте свой логотон и задавайте вопросы… Кстати, мой противник тоже всё видел. Это сэр Джон Айвелло. Он ушёл переодеваться, но если вам нужны и его показания…
— Да в общем-то нет, сэр. Если вы даёте слово рыцаря, что ваши показания правдивы, второй свидетель не обязателен.
— Естественно, я даю слово рыцаря. И его высочество тоже должен поклясться, что говорит правду. Любой мужчина должен отвечать за свои слова и за свои поступки. Тем более рыцарь.
Красный от стыда и злости принц кивнул и насупился ещё больше.
— Не угодно ли офицеру и благородным господам пройти в помещение? — спросил распорядитель. — Вокруг слишком много любопытных. Думаю, в кабинете господина Кроули вам будет удобно. Ключ у меня есть, и я уверен, что хозяин не стал бы возражать.
Не успели все участники событий разместиться в кабинете господина Кроули, как прямо на турнирной площадке приземлился серебристый антиграв с королевским гербом на дверце. Илану поразила скорость, с какой последние новости долетают до дворца авалонского правителя.
Артур XXI явился вместе со своей супругой, тут же устремившей на Илану испепеляющий взор. Точно таким же взглядом она одарила и Томаса Гилленсхааля — после того, как тот дал показания.
— Твоя семья всегда служила королевскому двору верой и правдой!
— Она и сейчас это делает, ваше величество, — сказал Томас, почтительно склонившись перед королевой. — Настоящий рыцарь не имеет права давать ложные показания. Где нет правды, нет и веры. Принцу лучше понять это сейчас, чем тогда, когда подданные перестанут ему доверять, а это непременно случится, если он не сумеет совладать со своим нравом.
