У него не было выбора, и Арес это знал. С самого начала. Вот что тогда, на церемонии, говорил его взгляд. Кронзверь предупреждал его, что не стоит рыть могилу себе же, но Рэй не понял, возомнился, и в итоге Арес сейчас беспощадно погребал его одним своим взглядом — тёмным, превосходствующим и чуточку глумливым. Он, Рэй, изначально был пойман в ловушку Зверя, но кто сказал, что предсмертный рывок жертвы — это всего лишь агонизирующая конвульсия?
— А ты ухаживаешь за мной, Великий сай? — с трудом отлепившись от дверного косяка, спросил Рэй. Сил не было, ноги предательски дрожали, и в этом проклятом караресе было жутко, до озноба и заледеневших губ холодно, но силы откуда-то черпались. Уже даже не из чувства гордости или ненависти, а из глухоты и пустоты, из безразличия, прочно сковывающих его сердце.
— Дары Великого тайя я уже видел, и они воистину роскошны. Благодарю тебя, Дайки, — Рэй медленно, с уважением кивнул старому арду. — Ты же, Арес, — кажется, ещё медленнее юноша возвёл глаза на Кронзверя, — удостоил меня лишь громкими словами и накормил туманными обещаниями.
— Так тебе нужны подарки, Сейри?— прищурившись, гневно, с угрозой спросил Арес. — Золото и меха?
— От тебя, Великий сай, мне ничего не нужно, — отрицательно качнув головой, ответил Рэй, тут же добавляя таким же равнодушным, но уверенным голосом, — кроме твоего поражения в этой кампании.
— Я стану твоим мужем, Арес, — развернувшись и шагнув к выходу, но при этом не чувствуя ни ног, ни рук, ни единой частички своего онемевшего тела, продолжил Рэй, — и, как ты и сказал, пойду даже на немыслимое, дабы уберечь от твоего меча ту родину, которая меня предала.
Дни проходили как в тумане. Рэй что-то делал, куда-то ходил, с кем-то разговаривал, но при этом был полностью погружён в себя, в свои мысли, пытаясь принять очень важное, судьбоносное решение.
Зевран занялся и его обучением. Без видимой охоты, но, очевидно, это был приказ Великого сайя, так что особого выбора у инари не было. Оказывается, он мог всё схватывать налету, даже откровенно недоброжелательно относящийся к эори своего варза Зевран был вынужден отвесить ему скупую похвалу, на что Рэй ответил безразличным пожатием плеч.
Тот же инари, не отходя от него ни на шаг, обошёл с юношей весь карарес, рассказывая, чем же ему предстоит заниматься, когда Рэй официально станет эори. Большие кухни и прачечные, мастерские по чинке одежды и домашней утвари, кладовые и погреба, но больше всего Рэя впечатлил хозяйственный двор, который содержал карарес Великого сайя. Лошади, скот и птица — удивительно, но хрупкие энареи прекрасно справлялись не только с домашними обязанностями, но и с этим внушительным поголовьем.
— Когда сойдёт снег, начнём возделывать землю и заготавливать первые припасы, — чинно заложив руки за спину, объяснял ему, без особого энтузиазма смотрящему на то, как энареи хлопочут по хозяйству, Зевран.
— Когда племя не находится в состоянии войны, варзы, конечно, нам помогают, но в основном хозяйство полностью лежит на плечах энареи. И ты, Рэй, должен понять, как организовать эти работы, чтобы припасов и для людей, и для скота хватило на всю зиму. Эта местность скупа, — приподняв голову и посмотрев в серое от сплошных, низконависших туч небо, констатировал инари, — но нам, ардам, не привыкать. Мы идём за нашим вождём, веря, что он приведёт нас на лучшие земли, где всего будет вдоволь, и поверь, вессалийский принц, ещё ни разу наши надежды не были неоправданны.
Рэй слушал внимательно, но совершенно не вникал в сказанное. Юношу больше беспокоил Таис, который со дня своего замужества больше и словом не обмолвился о своих планах. Их разговоры с Босфорца стали такими же скучными, как и уроки с Зевраном, лишёнными прежнего смысла, огня и рвения. С Таисом определённо что-то происходило, но у Рэя не было ни времени, ни желания разбираться в причинах. Ему бы самому понять своё место, найти его на этой заснеженной и покинутой Творцом земле, если такое место существовало, конечно.
День обряда был таким же туманным и суетливым, как и все предыдущие. Рэй просто проснулся и понял, что либо сегодня, либо уже никогда. Он должен принять решения до того, как они с Аресом окажутся в спальне пред очами свидетелей консумации.
Неясми и Нави хлопотали вокруг него полдня, приговаривая, что их эори будет самым великолепным, красивым и ослепительным, но Рэй за всё время ни разу даже в зеркало на себя не посмотрел. Арес таки прислал ему дары, в том числе и свадебный наряд — белоснежную тунику и чёрный костюм с золотой вышивкой. Дары Дайки Рэй варзу вернул. Точнее, Арес спросил его, что он собирается делать с мехами и золотом, на что юноша опять-таки безразлично пожал плечами. Они ему были не нужны, поэтому Арес отослал их обратно в знак того, что ухаживания Дайки не приняты. И Рэю не было жаль старика. И себя жаль не было. В том, что он оказался в ловушке, принц был виноват сам.
