Энареи заплели его волосы в косы, собрав и сколов их на затылке. Ранее Рэй постоянно возмущался, когда мальчики пытались соорудить у него на голове какую-то причёску, но сегодня она была частью ритуала, так что его возражения даже не были бы услышаны.
Его подготовили не только к официальной части, но и к брачной ночи, вежливо попросив на пиру не налегать на пищу. Это было отвратительно: Рэя вымыли, в том числе и изнутри, с помощью какой-то мази соскребли с его тела все волосы, натёрли его кожу ароматным маслом и рассказали, как вести себя во время консумации. Да, отвратительно, но только где-то глубоко внутри, под плотной коркой льда. Рэй не мог позволить себе дать слабину и показать свои истинные эмоции, иначе, сорвавшись, не смог бы сделать то, что задумал.
Перед самым выходом к нему пришла Славка. Рэй был удивлён, но виду не подал. Они не то что не общались, а даже знакомы официально не были. Так, встречались пару раз в коридорах карареса. Зевран говорил, что оса живёт в специальных комнатах, куда вход разрешён только авха. Именно они присматривают за женщиной в тягости и принимают роды. Из мужчин туда позволено входить только варзу и тем, кого тот привёл лично. Всем остальным караульные перерезали глотки без предупреждения.
Славка осмотрела юношу пристально, очевидно убеждаясь в безупречности его внешнего вида. Рэй даже не шелохнулся. В конце концов, это женщина пришла к нему, и если ей есть, что сказать, то пускай говорит. Самому же Рэю жене своего варза сказать было нечего.
— Стань достойным эори, вессалийский принц, — на ардском, смотря ему прямо в глаза, сказала Славка. — Ради него, — женщина положила руку на свой большой живот. Рэй не особо разбирался в медицине, но судя по размеру живота, ребёнок должен был родиться уже скоро.
— Тебе воспитывать сына Великого сайя, — Славка настойчиво положила и его руку на свой живот, позволяя почувствовать, как там, внутри, пульсирует маленькая жизнь. — И кем он вырастет, ардом или ромеем, решать тоже тебе.
По большому счёту, Рэй так и не понял, зачем к нему приходила эта женщина. Может, если бы у него было больше времени, он бы… Но почти сразу же после её ухода процессия выдвинулась к храму многоликих, и туман снова поплыл перед глазами юноши.
Арес ехал на лошади в обществе всех сорока восьми тайев. Он — тоже на лошади, но примерно в средине процессии, окружённый пешими энареи. Только Зевран был на коне. Ехал по правую руку от него, словно бдел. Таиса не было. Или он его просто не видел, сомневаясь в том, что Босфорца не смог бы убедить Роксана взять его с собой на церемонию.
Едва передвигающая ноги, старая, ссохшаяся, словно кочерыжка, авха благословляла их союз на непонятном для Рэя языке, медленно обходя их по кругу. Деревянные идолы многоликих богов смотрели на них своими пустыми лицами. Идолов были четыре, и все они были четырёхгранными. Только по общим очертаниям одежды можно было понять, кто из них женщина, а кто мужчина. В руках у каждой фигуры был какой-то атрибут, который, очевидно, символизировал то, чему покровительствует многоликий. У того, что стоял прямо за спиной Ареса, был меч. Рэй даже не удивился, ведь Кронзверь носил имя одного из многоликих. За его же спиной был просто идол без лица, и Рэю было как-то всё равно, что тот держал в своих руках.
Они с Аресом стояли на коленях, на снегу и ветру, посреди огромного капища, вокруг которого горело девять костров, и держались за руки. Точнее, их руки были связаны двумя кусками белого полотна, один из которых после завершения обряда авха заткнула Кронзверю за пояс, а второй с поклоном вручила ему. Может, если бы кто-то рассказал ему, что это значит, он бы… Впрочем, обряд оказался не таким уж и затяжным, Рэй даже замёрзнуть не успел, а после процессия снова двинулась. На этот раз в сторону дома для пиршеств.
Суматоха не утомляла, но отвлекала. Суетились энареи, стучали кубки, звенели приборы, громкий смех и не менее громкие пожелания сотрясали свод над его головой. Рэй вежливо кивал каждому, кто преподносил Великому сайю и его эори дары, кому-то что-то даже отвечал, но и должной участливости не проявлял.
К еде юноша тоже не притронулся. От ароматно пахнущих блюд не воротило, но и особого аппетита не было. Традиционный кубок вина всё же пришлось выпить, и в голове слегка зашумело. Рэй вдруг подумал, что ему хотелось бы посмотреть на себя со стороны. Наверняка он мало походил на счастливого эори, который с нетерпением ожидал первой брачной ночи. Скорее, он был похож на приговорённого к казни через колосажание. Подавив неуместный смешок, Рэй взял себя в руки и к вину больше не притронулся. Хотя, возможно, нужно было — для храбрости и развязности, которых ему так недоставало накануне грядущей консумации.
