Эта мысль вызывает во мне свежий приступ печали. Я снова чувствую себя усталой, потому что знаю: я должна жить с этим каждый день оставшейся жизни. Так стоит ли беспокоиться по поводу всех этих вещей и вообще продолжать эту канитель?
Я смотрю на болотистый луг. Я знаю, что поблизости есть озеро. Интересно, смогу ли я дойти до него и отыскать камни, чтобы положить в карманы, как Вирджиния Вулф, и просто войти в воду, зная, что в конце пути я найду благословенное облегчение своих страданий?
– Рейчел!
Я оборачиваюсь и вижу Арчера. На нем затрапезная куртка на молнии с капюшоном, он идет в мою сторону и улыбается.
– Привет! – Его вид сразу поднимает мне настроение. В нем и его безмятежной ауре есть нечто очень позитивное.
– Как поживаешь?
– Хорошо. – Я улыбаюсь.
– Правда? – Он выглядит озабоченным, а приблизившись ко мне, протягивает руки и обнимает меня. Я удивлена, но удивление быстро сменяется теплым чувством комфорта и близости. – Я о тебе беспокоюсь, – шепчет он мне в ухо.
– Не стоит. – Я выбрасываю из головы идею войти в озеро с камнями в карманах. – Честно.
– Что ж, я все-таки беспокоюсь. Думаю, ты здесь не без причины, Рейчел. – Он выпускает меня из объятий, берет за руку и говорит: – Пойдем прогуляемся.
Мы двигаемся слаженно, делая одинаковые шаги; наши ноги опускаются на землю одновременно, и некоторое время я наблюдаю за этой картиной и получаю удовольствие.
– Тебе интересно, что здесь происходит? – спрашивает он как бы от нечего делать, глядя на меня голубыми глазами из-под капюшона.
– Да, полагаю, что да. Вы создаете какое-то сообщество. По крайней мере, я так думаю.
– Верно. Это хорошая мысль. Мы представляем собой общину, у нас одинаковые убеждения и одинаковое видение будущего. Все люди здесь одаренные, набранные из лучших университетов, и каждый привносит свой особый талант в общую копилку.
– И большинство очень привлекательны, – говорю я, надеясь, что Арчер не примет это замечание за реплику похотливой женщины средних лет.
Он смеется.
– Да, это тоже не случайность. Мы хотим, чтобы дети будущего были красивыми, не так ли?
– Э-э… Полагаю, так. – Я тоже смеюсь. – Вы же не занимаетесь тут генной инженерией, правда?
Он пожимает плечами, все еще улыбаясь:
– Не вполне. Однако нет никакого вреда в том, чтобы позаботиться о наилучшем качестве возможного материала, правильно? Речь не идет о новой расе или о чем-то таком же дурацком. Речь идет о здоровье и мозгах – вещах, которые обеспечивают выживание, и более того – процветание человека. Но есть и кое-что еще. – Он бросает на меня косой взгляд. – Все они благословлены духовными дарами.
– В самом деле? Откуда вы знаете?
– В противном случае их не было бы здесь. Каждый оказался здесь потому, что верит.
– Верит во что?
Он снова улыбается мне, и я не могу не быть очарованной его ровными зубами, притягательной формой губ, темной бородой.
– В меня, разумеется.
Я застигнута врасплох. Такого я не ожидала. Я думала, он скажет, что они верят в устойчивое развитие общества, или в вегетарианство, буддизм, новое средневековье, или еще во что-то такое. Но верить в него? Кто он такой, чтобы в него верить?
Арчер беспечно продолжает:
– Может, для тебя это будет несколько неожиданно, но этот дом мой.
Я удивлена и хмурюсь, переваривая сказанное.
– Твой дом? Значит… ты не хранитель, нанятый компанией АРК?
– Нет. Вообще-то АРК – это я. Арчер Ричард Кендалл. На самом деле лорд Кендалл Брокстонский. – Он смеется. – Трудно поверить, да? Но это я. Мой дед Артур Кендалл отличился в боях Второй мировой войны, а потом пошел на государственную службу, где сделал великолепную дипломатическую карьеру, в результате чего получил наследственное пэрство. Оно перешло к моему отцу, его сыну, у которого я родился очень поздно, от третьей жены, а до этого были только девочки. В прошлом году он умер, и это сделало меня новым лордом Кендаллом и счастливым владельцем семейного состояния. – Он самоиронично улыбается. – Но тебе не надо делать передо мной реверанс. Обойдемся без этого.
– Так этот дом твой? – смущенно переспрашиваю я. Теперь я понимаю, откуда у всех тут такое культурное произношение. Он выбирал людей своего круга.
– Да. Однако этот дом не достался мне в наследство. Он был продан много лет назад, спасибо моей двоюродной бабке. Когда появилась возможность его выкупить, я за нее ухватился. Было очевидно, что это должно было произойти. Я даже вернул ему название «Райский Дом». Все это часть плана, понимаешь ли.
– Какого плана?
Мы дошли до конца сада, оборачиваемся и смотрим на дом. Я никогда не видела его так хорошо, как сейчас, – кустарник всегда был слишком высоким, но теперь, когда он аккуратно подстрижен, можно как следует рассмотреть красоту дома. Ему придают привлекательность спокойная симметрия и продуманный абрис. Неудивительно, что он влечет людей. Кажется, что дом гарантирует уютное убежище и безграничный комфорт.
– А, – говорит он. – План.
– Вы секта? – напрямую спрашиваю я. – Вот куда я попала?
