Яринка привыкло вставать рано. Хоть ей, лекарке, хозяйство проведывать, скот обихаживать, нужды и не было, содержали ее сельчане вскладчину, дел у ней всякий день было невпроворот. А нынче она и вовсе до свету поднялась, гостя дорогого дожидаясь.
Чисто вымела избу. Придирчиво оглядела углы — не притаилось ли где злокозненной паутины? Не попадется ли на глаза пыль, порочащая ее, хозяйки, доброе имя? До светлого дерева выскоблила столешницу.
Убедившись, что дом ее чист да опрятен, и самое себя привела в порядок. А приготовившись, разложила на столе жир гусиный, да травы нужные, да пест дубовый, ступку — взялась мазь от обморожений делать. Вот-вот грянут холода, встанет льдом Быстринка. Побегут на речку детишки-неслухи, потянутся подростки да старики на подледные ловы. Зачастят в Седой Лес охотники — пушного зверя бить. И пускай здесь почитай в каждом доме умеют приготовить доброе снадобье, что поможет отогреть руки-ноги, возвратить в них ток крови, но и ей запас иметь потребно. Мало ли что.
Яринка ждала. Дивный пообещался явиться с самого утра — и ей очень уж хотелось увидеть досаду на тонкой породистой роже, когда тот поймет, сельская ведунья, знахарка темная, его, эльфа вельми мудрого, и в этот раз провести сподобилась.
Остроухий явился не с рассветом, а даже чуть поранее — с предчувствием рассвета. Постучал в дверь, дождался лекаркиного окрика «Не заперто» и вошел. Блюдя вежество, в дому первым делом поклонился хозяйке, а затем и красному углу с божницею, уважив хозяйских богов и чтимых предков. Яринка же, хоть и поднялась со скамьи, приветствуя гостя, и даже поклонилась в ответ, но приветливости являть не стала. Решила — излишне. Это Дивный, коль охота, пусть притворяется, а ей, честной лекарке, лицемерить не пристало.
И эльф то понял. Впился в хмурое лицо хищным взглядом. Не высмотрел ничего, и проговорил:
— Лекарка Ярина Веденеевна из селища Лесовики. Границы Эльфийского Леса неприкосновенны, и нарушение их должно быть наказано. Все, что живет под сенью Леса — находится под защитой его. На страже интересов его стою здесь я, Аладариэль Сапсан из дома Текучей Ивы.
Яринка с каменным лицом это выслушала. Ишь ты, как заговорил. Видать, и впрямь задела Аладариэля Сапсана из дома Текучей Ивы выходка деревенской травницы, коли он речи такие повел. Пока не обратится Дивный к имени своего Леса — еще можно понадеяться, что делу ход не будет дан. Бывало, что и остроухих воинов уломать сподабливались да на жалость взять. А теперича — все, не от себя он говорит, от имени своего народа, и слабины уж не даст.
— Тебя, лекарка, обвиняют в том, что, преступно нарушив священные границы, ты тайно и беззаконно унесла с собою травы, что были под кронами эльфийских дерев взращены. Будешь что говорить в оправдание свое? — маг молвил негромко и внушительно, чуть нараспев, и слова, произнесенные красивым, богатым мужским голосом, раскатились по щербатым половицам избы, унаследованной от наставницы, спрятались по углам.
Яринка лишь плечом дернула. Пусть виноватый оправдывается! Лекарка же правоту за собой чувствовала, и, хоть был нарушен ею эльфийский закон, но каяться она и не думала.
Эльф взглянул в упор — светлыми, птичьими глазами. Серьга, каких в здешних краях мужи не носили, блеснула в тусклом огне свечи. Он все же дал травнице последнюю возможность воспротивиться досмотру, хоть и зол на нее был:
— Коль вины своей не признаешь, можешь требовать, чтобы с вашей, человеческой стороны нарочитый человек интересы твои блюл. Тогда я старосту вашего позову.
— Мне, видишь ли, Аладариэль Сапсан, таить нечего! — и оком царственно повела, — Ищи, коль недоверчивый. Да только смотри, сам чего-нибудь не подсунь!
Дивный только углом рта на слова ее такие дернул. Чтобы он, мужчина, воин и маг, честь свою подлогом пятнал? Взглянул насмешливо — и шевельнул пальцами. А над полом, отзываясь на это движение, родились зеленые призрачные побеги и побежали по травнициным следам. Сначала один, тонкий вьюн плюща с резной листвой, потянулся от того места, где накануне Яринка стояла, с эльфом лаючись. Добегши до входной двери, истаял. А от того места, где верхний побег его пола коснулся, уже бежал-тянулся новый тонкий стебель.
Травница возмущенно фыркнула, отвернулась.
Не то ее задело, что остроухий поганец колдовством за ней шпионить взялся. А с того травница кошкой сердитой расфыркалась, что волшбы его и не почуяла. А ведь, вчера небось и прилепил на нее заклинание свое, паскудник!
Затем и приходил, затем и упредил о досмотре загодя — чтобы она заполошной курицей заметалась, схрон свой выдала, получше запасы упрятывая…
И Яринка сердито повернулась к гостю спиной, принялась толочь мазь в ступке, перетирая воедино сушеные травы и топленый жир, уговаривая себя, что ей, травнице, такое пропустить и не зазорно, другому она учена. Эльф, небось, тоже родовую горячку не уймет!
Пест с силой взбивал лекарство. Ладная ныне мазь выйдет, ох, и вымешанная!
