Селеста утихомирила побитую великанами Плюшку, дала ей немного сонного порошка, а потом принялась накладывать лечебные чары. Я же придерживала крылья зверюги в нужном положении, чтобы кости срослись правильно, а потом подавала зоомагичке лекарства.
– Фейская пыль запрещена, – поведала мне Селеста, накладывая повязку, – но в медицинских целях мы иногда используем ее. Плюшке сильно досталось сегодня, поэтому пара крупиц не повредит.
Женщина указала на склянку с перламутровым порошком и, получив его, подцепила пинцетом от силы грамм и сдула на морду горгульи. В то же мгновение уродливая пасть расплылась в блаженной улыбке.
Теперь Плюшка уже не выглядела такой устрашающей, как раньше. Я невольно задумалась о том, что горгулья не выбирала ни свою природу, ни свою внешность. Ее причислили к злым тварям, заперли в клетке – так чего же удивляться, что она кидалась на всех, рыча и брызжа слюной? Может, и с ведьмами случилось нечто подобное? Когда окружающие видят в тебе только плохое, ты невольно начинаешь соответствовать чужим ожиданиям. Невозможно ведь все время доказывать людям, что они ошибаются!
Только Тобиас сумел найти подход к Плюшке. В день нашего знакомства он показался мне обычным избалованным мажором, потом я считала его болваном, которому запудрила мозги соблазнительная ведьма плюща. Получается, я тоже навешивала ярлыки, не удосужившись разобраться и посмотреть глубже.
А парень скрывал от всех столько боли! Он вырос без матери, не знал, кто она, учился с инквизиторами, хотя его тянуло к зоомагии… Ведьмина кровь дала о себе знать.
Селеста объяснила: магия ведьм гораздо ближе к природе, они слышат и понимают животных, растения – неосознанно, стихийно, интуитивно. Для верховных это слишком мутно и непонятно, их магия ближе к науке. А все, что не поддается научному объяснению и контролю, естественно, вызывает защитную реакцию. Страх и, как следствие, агрессию.
Недаром из всех остальных магов горгулья подпустила к себе только Тобиаса – он ее слышал и понимал. Сошлись два одиночества… Он успешно маскировался за образом золотого мальчика, а в душе, наверное, чувствовал себя изгоем, потому что на всех табличках Пилигрима четко сказано: «Ведьмам вход воспрещен». Ну а Плюшку и так все считали самой жуткой и опасной.
Как только мы с Селестой уложили горгулью в клетку, в зверинце нарисовался Ветури-младший. Видимо, я думала про него слишком много, а мысли частенько бывают материальными.
На шее парня уже не оказалось клейма, но счастливее от этого Тобиас не стал. Напротив, на нем лица не было.
– Как она? – глухо спросил он, кивнув на клетку с Плюшкой.
– Жить будет, – заверила Тобиаса Селеста. – Я вас оставлю, мне еще надо проведать нашу будущую мамочку.
Подождав, пока зоомагичка зайдет в стойло единорога, я коснулась плеча Ветури.
– Ну, что там было? Все нормально?
– Не-а, – ответил он неохотно. – Меня отчисляют.
Я потеряла дар речи. Мне казалось, Тобиас неуязвим… Как можно отчислить потомка отцов-основателей? Попробовал бы кто-нибудь выгнать сына ректора в нашем мире! Учился с нами такой один. Чего только ни вытворял, а ему все сходило с рук!
Говорят, самое сложное – это вслух признаваться в любви. Неправда! Самое сложное – выражать сочувствие. Любые фразы звучат блекло и формально. И все же я попыталась:
– Мне жаль! – вздохнула. – Наверное, не стоило все-таки красть ключ Кассия! Хотя, по факту, я его у тебя забрала…
– Да что вы заладили?! – неожиданно взвился Тобиас. – Мне что, подпрыгнуть, чтобы все поверили?! Не брал я его! Не брал!
– Тише-тише! – Погладила его по спине, памятуя про взрывоопасного огнежаба. – Может, ты просто не помнишь, потому что ведьма плюща тебя одурманила…
– Чего?! – Ветури отшатнулся и уставился на меня как на ненормальную. И что-то мне подсказывало: парень искренне удивлен.
Надо было срочно сверить версии. Я кратко изложила Тобиасу свою. Ну, про то, как нашла в клетке с горгульей ключ Каса, подменила его на болванку… И с каждым моим словом у Тобиаса челюсть отвисала все ниже и ниже.
– Нет, – перебил он меня, мотнув головой. – Нет, все было не так! В клетке я прятал
История Ветури перевернула все вверх тормашками. Он рассказал, что страшно испугался, когда узнал про требования Мойны, – это я отлично помнила. Тобиас не хотел, чтобы ключ Кассия попал не в те руки, боялся войны с ведьмами. И уже собирался пойти покаяться перед деканом, но заметил, что Кассий смотрит на меня влюбленными глазами.
– Ничего он не смотрел! – возмутилась я.
– Ну-ну, а я тогда грифон, – хмыкнул Тобиас. – И потом, мессир тогда из-за чего-то вызверился на меня… Как обычно. Короче, отбил охоту.
А вот это уже звучало куда логичнее.
В общем, осознав, что на содействие декана рассчитывать нельзя, Тобиас решил поиграть в героя. Он тайком сделал себе собственный ключ инквизитора – нашел болванку, капнул кровью, наложил все необходимые чары – и припрятал в самом, как он думал, надежном месте.
– Ключи выдают только действующим инквизиторам, когда устраиваешься на службу в гильдии.
