– С Эвелин все в порядке. – С вежливой, но холодной улыбкой ответил Джеспар.
– Как я рада это слышать! – Чересчур наигранно воскликнула его собеседница. – У меня ведь сердце не на месте с тех пор, как я распрощалась с Евой! Я так переживаю, как она там, вдали от родного дома, что не могу ни есть, ни спать!
Джеспар скептично приподнял бровь. Марта Уолш не была похожа на того, кто потерял покой. Румянец на щеках, идеальная прическа и жадный блеск в глазах – любящие родители, которые волнуются за благополучие своих детей, выглядят совсем иначе. Взять ту же Эвелин, которая рьяно отстаивала право Лили и Логана остаться в поместье…
Мысли Джеспара снова свернули не туда. Он оборвал поток размышлений и заставил себя вслушаться в слова Марты.
– Иногда мне кажется, что я совершила ошибку. Наша сделка… Что такое тысяча голдоров за такую прекрасную девочку, как моя Эвелин?
– Вы пришли, чтобы отменить сделку? – С усмешкой поинтересовался Джеспар.
– Нет, что вы! Я просто корю себя, что так легко согласилась на это. Отдать свою кровиночку, единственное, что осталось у меня от Натана… Ох, дэйн Мортон! Когда у вас будут свои дети, вы сможете меня понять.
– Хотелось бы понять вас уже сейчас. – Джеспар уже понимал, куда клонит Марта, но хотел услышать от нее все напрямую.
– Трудно оценить такое сокровище, как моя Ева. – Елейным голосом продолжила Марта. – А наша сделка прошла в такой спешке, что я только сейчас поняла, что поторопилась согласиться на ваши условия. Нет-нет, дэйн Мортон, я вовсе не хочу забрать ее у вас. Теперь она ваша супруга. Но прошу, поймите меня. Как мне жить, когда я знаю, что отдала свою Еву за такую ничтожную сумму? Ведь она заслуживает того, чтобы ее оценили по достоинству! Кроткая, трудолюбивая, скромная девушка – это такая редкость сейчас, в наш испорченный век.
Джеспар откинулся в кресле и прищурился. Этой женщине было плевать на Эвелин. Она не пыталась узнать, что с ней. Не догадался ли Мортон о внутренней сути своей жены. Нет. Ей просто хотелось еще денег. Значит, Марта Уолш не подозревает, что в теле ее падчерицы сейчас совсем не Эвелин. Так хорошо притворяться она не смогла бы. А значит, подселение произошло уже после свадьбы. В какой момент это случилось? Когда настоящая Эвелин оказалась в пустом доме без еды и тепла? Ослабленное тело – то, что нужно для подселенца. Его легче занять, когда нет сил на борьбу.
– И насколько же сильно вы цените Эвелин? – Джеспар откровенно съязвил, но Марта Уолш то ли не поняла, то ли сделала вид, что не поняла насмешки.
– Три тысячи голдоров смогли бы исцелить мое разбитое сердце, дэйн Мортон. – Марта притворно промакнула глаза кружевным платком и всхлипнула. – Я ведь даже не могу ее навещать – так далеко вы увезли мою девочку от меня!
– Значит, за вычетом уже полученной тысячи, остается две тысячи голдоров.
У Марты недовольно дернулась бровь, а во взгляде мелькнула досада. Но она смогла с собой совладать и часто-часто закивала.
– Ожидайте. В течение пары дней я отправлю посыльного с деньгами. И надеюсь, что вы сможете справиться с вашей потерей. – Джеспар больше не мог скрывать свое презрение к этой женщине. – Не смею больше вас задерживать.
Марта чуть ли не бегом покинула кабинет. Мортону на миг показалось, что она сейчас воспарит от радости. Еще бы – за так получить сумму, на которую можно было купить добротный дом и жить до старости, ни в чем не нуждаясь. Он закатил глаза. Глупая, жадная женщина. Пусть порадуется пару дней. А он пока выяснит, почему вообще Уолш оказалась в Родрине и отчего так нуждается в деньгах, что посмела заявиться к нему с такой дерзкой просьбой.
Мортон уже собирался позвать Костнера, как его отвлек звон почтовой шкатулки. Он открыл ящичек и нахмурился. Что за шутки? Осторожно, за краешек вытащил скомканную бумажку с опаленными краями. Аккуратно разложил на столе и разгладил.
Письмо было от Эвелин. Длинное, написанное мелким, аккуратным почерком с обеих сторон листа, и очень подробное. Эвелин, вернее та, что была в теле его супруги, рассказывала, как она оказалась на месте Эви. Строки в самом конце были тщательно замазаны чернилами, но внутреннее чутье подсказывало Джеспару, что в них крылось что-то более важное, чем во всем письме. Вот только как она смогла отправить письмо? Как пробралась в его кабинет? И почему, в конце концов, письмо в таком виде?
Я смотрела, как огромный крылатый ящер опускается, а потом Джеспар касается земли. Вернее, снега. Потому что дорожки, конечно же, никто не чистил, и Мортон оказался почти по колено в сугробе. Он с удивлением осмотрелся, а, заметив меня, в считаные секунды оказался рядом, вырывая из моих рук моток веревки, что остался после подвязки томатов.
– Что ты собралась делать? – Я не переставала поражаться, как быстро меняется его настроение. Только что выглядел расслабленным и слегка удивленным, а сейчас уже кипит злостью. Разве что дым из ноздрей не валит.
– Собиралась идти в дом. – Я не поняла претензии. Мне было запрещено выходить за пределы поместья, но не за пределы дома.
