Покачав головой, Дана отшвырнула ручку и какое-то время сидела без движения. Глядя на пейзаж за окном, где по серому небу ползли темно-фиолетовые тучи, она ругала себя за несдержанность. Но вскоре отбросила все сантименты и приступила к составлению первого эскиза расписания.
Эта работа походила на игру в пазлы. Приходилось ломать голову, чтобы «отыскать нужный пазл». Постепенно дело увлекло ее, заставив сосредоточить все внимание, логику и аналитические способности. К великой радости «пазлы» сошлись. В эскизе отсутствовали накладки, лишние «окна» и прочие неудобные вещи.
Проверив еще раз, нет ли ошибок, Дана помчалась с ним к директору.
Ираиды Ивановны на месте не оказалось, и ей пришло в голову пройтись по классам, показать каждому его расписание.
Скрепя сердце, она вошла в класс живописи. В нос ударил запах скипидара. Дети, не видимые за высокими станками, писали натюрморт, постановка которого красовалась на столе. На фоне голубой драпировки желтела огромная тыква, по одну сторону ее лежал переспелый огурец, по другую манил блестящим боком сочный помидор.
Анна Борисовна делала вид, что не замечает вошедшего завуча. Производя руками круговые пассы, она объясняла какой-то рыженькой девочке значение тени.
– Чем глубже тень, тем ярче свет, – изрекала она неприятно-назидательным тоном.
– Анна Борисовна! Извините, можно вас на секунду? – тихо позвала Дана.
Повернув голову, преподавательница смерила Дану холодным взглядом, но не подчиниться не посмела.
– Я слушаю вас.
– Вот эскиз расписания, познакомьтесь. Если вас все устраивает, оставим в таком виде. Я зайду попозже.
В коридоре она столкнулась с учеником, который шел понурив голову, не видя перед собой дороги. Это был тот самый мальчик, что плакал на крыльце.
Наткнувшись на завуча, он ойкнул, попятился, а затем продолжил путь, так и не подняв головы. От внимания Даны не ускользнули его неопрятная одежда и давно не стриженые волосы.
– Мальчик! – вырвалось у нее.
Он сделал по инерции несколько шагов и оглянулся.
– Ты из какой группы?
– Из одиннадцатой.
Дана приблизилась к нему, заглянула в глаза и поразилась недетской печали, сквозившей в незабудковой синеве.
– Где вы занимаетесь, в каком классе?
– Вон там, – показал он пальцем на дверь в конце коридора.
– Пойдем вместе, я хочу поговорить с вашим преподавателем.
Он неуклюже зашагал рядом, а Дане почему-то захотелось сравнить его с медвежонком, милым косолапым существом.
В классе, куда они вошли, царила непринужденная обстановка. Дети рисовали фломастерами на длинной полосе ватмана, расстеленной прямо на паркетном полу. Стоя на коленях или просто сидя на паркете, они фантазировали, кто во что горазд.
Преподаватель, Илза Генриховна, не отставала от своих учеников – ползала по ватману, делая «последние штрихи» в их рисунках.
– Дана Михайловна? Добрый день! – просияла солнечной улыбкой Илза Генриховна и легко поднялась с колен.
– Добрый день, – улыбнулась Дана и пошла вдоль ватмана, с интересом рассматривая яркие линии и пятна, переплетенные в замысловатой композиции.
– Угадайте, что мы тут изобразили! – весело предложила молодая учительница.
– Трудно так сразу, но я попробую. Мне видится здесь непрерывное движение каких-то неземных существ, – придумывала Дана, не выпуская из виду «медвежонка», стоящего в стороне от всех.
– Ну как, ребята, правильно угадана тема нашего урока?
– Правильно, – согласилась белокурая толстушка в джинсовом комбинезоне.
– А ты как думаешь, Миша?
Илза посмотрела на стоящего в сторонке мальчика, а тот покраснел и потупился, теребя засаленный край рукава.
Несмотря на жалость, шевельнувшуюся в душе, Дане стало смешно. Надо же! Угадала не тему урока, а имя «медвежонка».
– Ну ладно, – мягко сказала Илза, – мы с тобой потом поговорим, хорошо?
– Можно вас на минутку? – попросила Дана, жестом показывая на дверь.
Они вышли в коридор, слыша за спиной радостные вопли ребятни.
– Мне не хочется лишний раз беспокоить Анну Борисовну, – начала Дана, – вы не могли бы зайти к ней и забрать эскиз расписания?
– Ради бога! Я единственная здесь, кто не боится «беспокоить» эту, извиняюсь, мегеру. Даже Ираида Ивановна старается не связываться с ней.
– Даже так? А с детьми как она обращается?
– Сухо и по-хозяйски, как со служками. Барыня, одним словом.
– Такое «воспитание» уродует детей…
– Разумеется. Но она штатный преподаватель, и уволить ее непросто. Учебный план она выполняет, работы ее учеников висят в мэрии. Кстати, она жена нашего сити-менджера Шполтакова.
– Только этого не хватало! – схватилась за голову Дана.
– А вы хотели обратиться туда с какой-то просьбой?
– Не с какой-то, а очень большой.
– Сочувствую. Знаете что? – вдруг заговорщически зашептала Илза. – Этот Шполтаков – отпетый бабник. Идите прямо к нему. Вы хорошенькая. Он любит стройных. По-видимому, идет «от обратного», то бишь своей пышнотелой супруги. Только одеться надо поярче. И губы накрасить.
– Откуда вы все это знаете?
