Чани не ответил. Он поднял воротник плаща, старательно пряча лицо, хотя мороз был не столь уж и силен.
— Идем, в самом деле, чего это мы, — пробурчал он.
Ветер бил прямо в лицо, неся с собой хлопья тяжелого мокрого снега. На скользких черных плащах он почти не задерживался, иначе путники давно бы превратились в ходячих снеговиков.
— Что за чертовщина, — недовольно бурчал Хани, в тысячный раз протирая ладонью залепленные метелью глаза. — Снег летом… Да так много… Странные какие-то чудеса.
— Ты много еще увидишь такого, чего не видел раньше и не хотел бы увидеть впредь, — ободряюще сказал Чани.
Они побрели дальше.
Ноги вязли в снегу почти как в Болоте, и такая ходьба страшно выматывала. В Болоте еще можно было выбрать место посуше, а на равнине, куда ни глянь — всюду снег, снег и снег. Не обойти, не пройти… Вскоре они уже еле ползли. Останавливались только для того, чтобы подкрепиться горячим чаем, кое-как подогретым на выкопанных из-под снега кустиках поблеклой травы. И снова вперед… День, ночь, день…
Если бы не остатки дороги, на которую они вышли еще в лесу, вряд ли им вообще удалось бы куда-нибудь пройти. Здесь хоть не было больших сугробов. Но в конце концов встречный ветер превратился в бурю такой силы, что двигаться приходилось, пригнувшись к самой земле, едва не ползком, цепляясь за камни руками. Ветер неизменно дул им навстречу, не отклоняясь даже самую малость от навечно выбранного направления.
— Теперь я понимаю, почему деревья в Кромешном Лесу растут с наклоном в одну сторону, — Хани, ежась и вздрагивая, выскребал из-за ворота полурастаявший снег. — Иначе бы им ни за что не устоять.
В этот день они впервые увидели дрожавшее в небе далеко впереди слабое белесое свечение. Словно там парило огромных размеров зеркало, от старости тусклое и мутное, а в этом зеркале отражалась еще не выглянувшая из-за горизонта луна, бледно-холодная, чуть зеленоватая.
— Я устал от чудес, — вздохнул Хани. — Надеюсь, это будет не слишком страшно?
— Надейся, — язвительно бросил ему брат.
Следующее утро впервые за много дней не принесло с собой тоскливой хмари, туч и нескончаемого снегопада. На небе не было ни облачка, ярко сверкало солнце, с ним соперничал блеск голубовато-белого снега. И, наверное, было бы очень тепло, если бы не тот самый ледяной ветер, с убийственным упорством дующий с севера. Как ни старались путники закутаться поплотнее в плащи, он все равно ухитрялся пробраться внутрь. Тогда по телу прокатывалась волна дрожи, словно к голой спине прикоснулись кусочком льда. От этого постоянного пронизывающего озноба казалось, что солнце не золотое, а тоже какое-то ледянисто-белое. Под ногами неслись вихри поземки, и это помогало, иначе можно было ослепнуть от окружающего их нестерпимого сияния и блеска.
Плоская, как стол, унылая равнина вдруг прервалась цепью черных пятен. Издали было невозможно различить, что же это — голые вершины холмов, большие камни или какие-то древние строения. Воздух над этими пятнами все время странно дрожал, струился и переливался, от него исходило еле различимое голубоватое свечение. Внизу, под полукружием свечения, кипела и бурлила снежная пыль, словно там собрались несколько десятков смерчей и водили бешеный хоровод. Иногда вверх взлетали искрящиеся столбы снежной пудры, рассыпались в воздухе тающим кисейным покровом, затемняя на мгновение и необычное солнце, и снежное зеркало, потом снова опадали вниз, в клокотание пурги. Уши закладывал постоянный резкий, воющий свист, и что творилось там, в невиданном снежном котле, расслышать было невозможно.
— Честно говоря, — недовольно поморщился Чани, — мне совершенно не хочется идти туда. Как-то не тянет.
— Наша дорога идет на север, — бесстрастно отозвалась Рюби.
— А обойти это место никак нельзя?
— Я думаю, что нельзя. Это граница владений Хозяина Тумана, там начинается таинственный Сумеречный Край. И только оттуда можно пройти на северные острова, другие пути закрыты. Тем более, что мы идем именно к Хозяину Тумана и нам нет смысла сворачивать. Кроме того, я считаю, что лучше встретиться с трудностями в начале пути, а не в самом конце, когда нам особенно потребуются силы и мужество. Если мы не сможем преодолеть эту преграду, то не стоит и пытаться сражаться с Хозяином Тумана. Здесь мы по крайней мере сумеем в случае поражения спокойно отступить. От стен же Ледяного Дворца возврата уже не будет.
— Все это справедливо, — вздохнул Чани. — Но схватка с безмозглой пургой славы не принесет.
И он собрался шагнуть вперед, но Хани схватил его за руку.
— Подожди!
— Что за глупости? — высокомерно бросил Чани.
Вместо ответа Хани с такой силой пнул его под коленки, что брат, нелепо взмахнув руками, шлепнулся в снег. Он поднял залепленное снегом, перекошенное от гнева лицо и уже готов был обрушить на Хани град проклятий, как тот зажал ему рот рукой. Рюби тоже упала в снег рядом с ними.
