— Ладно, — усмехнулся Хозяин Тумана. — Для нее лично у меня кое-что припасено. Велика сила гор, но две тысячи лет не прошли для меня даром. Я тоже кое-чему научился и создал кое-что свое. И теперь я брошу им вызов! — с хвастливой угрозой закончил Хозяин Тумана.
Как только они миновали цепь странных черных камней, порождавших белые радуги, зима, к величайшему удивлению Хани, кончилась. Граница снегов была прочерчена так резко, словно ее вели по линейке. Минуту назад путники брели едва не по пояс в сугробах, и вдруг под ногами жалобно заскрипел крупный серо-желтый песок. Нельзя сказать, что стало намного теплее, но когда остался за спиной жуткий ветер, порожденный белыми радугами, когда перестала бить в лицо секущая ледяная крупа, Хани почувствовал себя намного лучше. И в очередной раз решил, что вот сейчас-то они отдохнут… Потом вспомнил, как менялись за время пути его представления об отдыхе, и засмеялся. Брат посмотрел на него, как на ненормального, но промолчал.
Правда, завеса туч стала еще ниже и плотнее, небо превратилось в настоящий потолок, выкрашенный тусклой серой краской, по которому так и тянуло постучать кулаком. Из-под краски еле просачивался грязно-желтый свет. Нечто похожее они видели на Большом Болоте, но теперь все было мрачнее, беспросветнее. В воздухе разлился странный горьковатый привкус, от которого першило в горле и слезились глаза.
Все казалось обычным, но в то же время местность неуловимо менялась, незаметно, исподволь, переливаясь в нечто совершенно незнакомое. Подсохшую ломкую желтоватую траву и жалкие метелки ковыля постепенно сменили невысокие, всего в два человеческих роста, странные деревца. Их ветки росли кольцами вокруг ствола и вместо листьев были покрыты коричневыми мягкими иголочками. Деревца были очень хрупкими, при малейшем толчке они с тихим хрустом ломались, падали на землю, и верхушка рассыпалась на кусочки. Но при этом древесина их напоминала крупноячеистую губку, до отказа пропитанную водой. Она загоралась с большим трудом и горела нежарким синеватым пламенем, зато дыма было много — зеленого и очень ядовитого дыма. Приготовление обычного чая стало настоящей проблемой.
Четыре дня пролетели как один. Что еще удивляло Хани — снова полное отсутствие зверей и птиц. Если на Болоте это можно было понять и объяснить, то что мешало им жить здесь? Конечно, место не слишком привлекательное, но Хани уже видел места и похуже. В то же время по ночам они постоянно слышали шуршание в зарослях, возню, сопение, попискивание, потрескивание. Однако едва загорался тусклым светом день, как все моментально стихало, только на песке виднелись неясные ряды мелких ямочек — все, что оставалось от следов. Лишь однажды, отправившись за топливом для костра, Хани натолкнулся на четкий отпечаток. Постоял, остолбенев, посмотрел на него, подумал и вернулся назад, не сказав никому об увиденном.
Чем дальше они продвигались к северу, тем больше в песке становилось камней, равнина начала бугриться белыми меловыми холмами, которые поросли теми же непонятными деревьями. Когда Хани спросил у Рюби, что это такое, она хмуро ответила:
— Эти… деревья… росли здесь много тысяч лет назад. Почему они снова вернулись в эти края, я не знаю. Даже нам, Радужникам, не все известно, что творится в Сумеречном Крае. Их не должно, понимаешь, не должно быть здесь. — Потом она тяжело вздохнула и добавила: — Когда-то эти места были житницей Анталанандура Счастливого. Насколько хватало глаз, вокруг колыхались золотые волны хлебов. Я догадываюсь, кто превратил их в серую пустыню, но не представляю — как. У него для этого было слишком мало сил.
— Хозяин Тумана? — спросил Чани, но так уверенно спросил, что это скорее было утверждение, чем вопрос.
— Он, — подтвердила Рюби.
Чани прикрыл глаза и тихо сказал:
— Он ответит за все. И если он надеется на быструю смерть… — Чани внезапно замолчал, словно прикусив язык. Такая жуткая ненависть прозвучала в его голосе, что Хани испугался за него. Снова старший брат стал похож на каменную статую на развалинах затопленной Большим Болотом Джайнангалы, и такое превращение не радовало.
Она появилась перед путниками совершенно неожиданно. Просто сероватый полусвет-полумрак, витавший в воздухе, слегка уплотнился, соткавшись в огромный расплывчатый силуэт, выросший на гребне песчаного холма. Раздалось дробное костяное щелканье.
Хани, мгновенно почуяв опасность, повернулся, схватил Рюби за руку и помчался в сторону видневшегося справа невысокого белого обрыва, зиявшего большими округлыми черными пятнами провалов. Он догадался, что там пещеры, в которых можно укрыться от неожиданно появившегося врага. А в том, что это враг, Хани не сомневался.
Почти без чувств они влетели в узкую расселину, вымытую дождями в мягкой породе. Хани сильно ободрал себе локоть, ударившись о камень. Бежавший последним Чани едва увернулся от преследователя, отделавшись разодранным плащом.
