Пока они говорили, лиана уже выросла настолько, что могла спокойно протянуться через Ледяную реку, но растение чего-то ждало, не спешило кидаться в ледяное крошево. Лиана спокойно свилась кольцами у ног Рюби. Та подозвала к себе Чани.
— Теперь твоя очередь. Перебрось ее на другой берег.
Чани послушно поднял лиану и удивился ее живому теплу. Ему даже показалось, что он взял в руки зверька, а не растение. Не замечая свирепых взглядов Ториль, он намотал лиану на руку и начал примериваться. Потом поднял увесистый камень, привязал к концу лианы, размахнулся и легко перебросил его на другой берег реки. Лиана немедленно обвилась вокруг скального выступа…
— Пожалуйста, путь готов, — пригласила Рюби — Если у тебя есть верные друзья, то не страшны никакие преграды.
— Будьте вы прокляты! — прошипела принцесса. — Вам не будет удачи! И тебе, похитительница чужих слуг, и тебе, презревший величие… Эта земля принадлежит повелителям Тан-Хореза, как и все вокруг. Не надейтесь, что вам удастся похитить чужое!
— Вы наглецы и воры, — холодно сказал Чани. — Тан-Хорез… Жалкая гнилая деревушка… Коровий сарай, которому едва две тысячи лет! Алмазный Венец насчитывает сто веков истории!
— Уж не ты ли намерен возродить Анталанандур Счастливый?! — вызывающе крикнула Ториль, от бешенства совсем потерявшая голову.
— А почему бы и нет?! — быстро и твердо ответил Чани.
Рюби устало, с выражением какой-то безнадежности смотрела на них.
— Идемте, — недовольно сказала она. — Мы должны переправиться до наступления темноты. Выяснять, кому править Тъерквингом, будете на том берегу.
Чани зло фыркнул.
Дорога тянулась по каменистым плато, то и дело перерезаемым узкими глубокими каньонами, перебираться через которые было крайне трудно. Часто приходилось обходить ущелья стороной, что отнимало много времени и сил. Но трое путников упрямо двигались на восток. И с каждым днем Ториль делалась все мрачнее, словно таяли какие-то ее тайные надежды.
По утрам они торопливо пили горячий чай, подкреплялись каменным хлебом из неистощимых запасов Рюби и как можно скорее снимались с места ночевки, словно старались подальше отойти от места гибели Хани. Хотя кому удалось убежать от воспоминаний?
Грохот Ледяной реки постепенно затих вдали. Все чаще попадались развалины некогда горделивых замков.
Теперь Чани внимательно присматривался к руинам, так как хотел понять, какими возможностями обладает враг. Камни покрывал толстый слой сажи и копоти, как если бы здесь бушевал огненный шторм, разрушивший крепости. Он расплавил железные засовы и решетки, которые застыли неровными черными кляксами на раскрошившемся от жара граните. Глядя на эти свидетельства чудовищной мощи противника, Чани недовольно хмурился и с сомнением нащупывал рукоять меча, казавшегося ему теперь не таким уж могущественным.
А потом начала портиться погода. По небу под неизменным серым пологом побежали иссиня-черные тучи, навстречу путникам подул сильный восточный ветер, в воздухе закружились хлопья мокрого снега.
— Будем ждать гостей, — спокойно сказала Рюби, когда они начали готовиться к ночлегу.
— Каких таких гостей? — подозрительно спросил Чани.
— Этой ночью разразится сильная пурга. И я думаю, что Снежные Волки не заставят себя долго ждать.
— Если они явятся — мы их достойно встретим, — с холодной уверенностью ответил Чани.
— На мою помощь не рассчитывайте, — вскинулась Ториль. — Золотой Факел не вспыхнет. Да и нет его у меня!
— А если тебе прикажут?
Принцесса заколебалась и ответила уклончиво:
— Там посмотрим.
Но Рюби решительно сказала:
— Огонь, рожденный в кузнях Железного Замка, нам не нужен.
— Вот и отлично, — мрачно закончила спор Ториль.
Ночь наступила как-то неожиданно. Еще минуту назад западный небосклон светился тускло-желтым светом вечерней зари, и вдруг на путников обрушилась беспросветная темнота. Такой они раньше не видели. Двойной полог туч совершенно поглощал слабый свет звезд и луны. Все сильнее завывал ветер. Слабенький костер — горстка полусгнивших прутьев — не рассеивал тьму, а скорее наоборот, лишь сгущал ее.
Постепенно в плаксивом посвисте вьюги начали появляться и другие голоса. Негромкий, протяжный, невыразимо тоскливый вой прокатился по холмам. Он наполнил собою воздух и звучал, казалось, отовсюду. Начавшись с невнятного стона, он взмывал до пронзительного, режущего ухо звука, постепенно переходя в злобный рев, и заканчивался невнятным, щемящим сердце стенанием. Чани почувствовал, как у него немеют руки и останавливается дыхание.
— Вот они, — со злобным торжеством прошептала,Ториль. — Попробуйте одолеть слуг тьмы!
Снова зазвучал переливчатый вой. К первому волку присоединился второй, затем третий… Целая стая изливала тоску черному небу. Чани дрожал как в лихорадке. Крупные капли холодного пота выступили на лбу, ему хотелось упасть на землю, обхватить голову руками, зажать уши и закричать от нестерпимого ужаса. Он с такой силой прикусил губу, что теплая солоноватая струйка крови пробежала по подбородку. Это немного отрезвило.
