Мальчик не просто так сказал «ходи потише». Дело в том, что на пятом этаже, прямо под квартирой № 16, была квартира № 13, в которой жила пенсионерка Зинаида Фёдоровна. Зинаида Фёдоровна была вечно всем недовольна: зимой её раздражал холод, летом – жара, деревья во дворе давали слишком много тени, а лавочка у подъезда стояла на самом солнцепёке, магазин был слишком далеко, автобусная остановка слишком близко, собаки лаяли, а дети кричали. Детей Зинаида Фёдоровна не любила больше всего. Особенно её раздражали те, что жили этажом выше – то есть Поля и Владик. Это не дети – была уверена пенсионерка – это кони. Иначе как объяснить их вечный топот по её, Зинаиды Фёдоровны, потолку?
Конечно, Владик и Поля по потолку не топали. Они аккуратно ходили по полу. Иногда, правду сказать, ребята чересчур увлекались игрой и могли прыгнуть пару раз с дивана, пытаясь дотронуться в полёте до люстры, или пробежаться друг за другом от зала до кухни. В таком случае неизменный звон батареи (это Зинаида Фёдоровна снизу стучала тростью по своему радиатору) напоминал брату и сестре о том, что они кони и бегают по потолку бедной пенсионерки.
Бывало и такое, что дети забывались в игре и звон батареи в их фантазиях превращался в звон рынды на паруснике. Отважный капитан Владик вёл подушечный фрегат сквозь шторм, а лоцман Поля следила, чтобы тот не сел на мель вблизи опасных островов с папуасами и людоедами. На мель корабль, к сожалению, садился уже через пять минут, и главный людоед звонил теперь в дверь, а не в батарею.
Это не дети! Это слоны! Кони! Мучители! У меня от них мигрень!
Капитан и лоцман стояли, потупив взгляд. Папа недовольно сжимал губы, косясь на Зинаиду Фёдоровну. Владик и Поля знали, что он на их стороне. Мама тоже была на стороне детей, но понимала и соседку.
Извините за беспокойство, Зинаида Фёдоровна! Поля, Владик, поиграйте лучше на улице!
Капитан и лоцман надевали куртки, и фрегат мчался открывать новые земли. Мчался он по лестнице. Конечно, мимо тринадцатой квартиры и, конечно, очень шумно. Можно было спускаться и на лифте, но, во-первых, лифт создан для того, чтобы ездить на нём вверх, ведь какой смысл ехать вниз, когда сбежать по ступенькам куда быстрее и веселей! Во-вторых, по словам всё той же Зинаиды Фёдоровны, «лифт – для серьёзных взрослых людей, а дети без присмотра его портят, пачкают и пишут на стенках гадкие слова». Поля и Владик лифт, конечно, не портили, не пачкали и гадких надписей на его стенах не оставляли, но поверить в это Зинаида Фёдоровна не могла. В любом случае бедная пенсионерка морщилась и страдала – и когда дети сбегали по лестнице, и когда без присмотра ехали на лифте. Угодить ей было невозможно, и дети просто старались не попадаться Зинаиде Фёдоровне на глаза.
Вот поэтому Владик и попросил Поня ходить потише.
Понь тщательно вытер копытца о коврик перед входом и аккуратно, на цыпочках зашёл в квартиру.
Мамы и папы ещё не было. Друзья прошли на кухню. На обеденном столе лежала записка, гласившая: «Суп на плите. Погрейте. Конфеты только после супа! Вернёмся к шести. Целую, мама!»
Понь, ты будешь суп? – Спросила Поля, зажигая конфорку.
Он как конфеты?
Не совсем, – Владик сморщил нос. – Но без него конфет нельзя.
Тогда буду, – кивнул Понь.
Он подошёл к плите и потянулся носом к огню.
Ай! Горячо! –пони отскочил в сторону.
Ну, конечно, горячо – это же огонь! – Владик шагнул к Поню. – Покажи. Сильно обжёгся?
К счастью, ожог был не серьёзный. На носу у Поня виднелась небольшая проталина.
Надо приложить холод.
Владик открыл створку окна, зачерпнул горсть снега с подоконника и приложил его к ожогу. Снежок тут же прилип к носу, и на глазах у ребят проталинка затянулась белой снежной шёрсткой.
Уже не болит, – улыбнулся Понь.
Лучше бы тебе держаться подальше от огня, – заметила Поля.
И, на всякий случай, от батареи тоже, – добавил Владик.
Суп нагрелся, и Поля разлила его по мискам. Понь недоверчиво покосился на свою – дымящуюся.
Ой! А тёплого-то тебе, наверное, тоже нельзя! – опомнилась девочка. – Ну и чем же нам тебя накормить?
В животе у Поня заурчало. Он был голоден, ведь за всю свою жизнь съел всего лишь десяток конфет.
Тут осталось мороженое, – Владик открыл морозилку и достал оттуда два «Эскимо».
Они полагались детям, но брат с сестрой решили отдать лакомство другу.
М-м-м… – промычал Понь, откусив первый кусочек.
Мороженое оказалось бесподобным лакомством. Вкуснее даже, чем конфеты, особенно если есть его без обёртки.
