Действительно некрупный, – папа повторил мамин жест, получилось чуть выше колена.
Просто маленький ещё, – голос мамы дрогнул. – Всего-то один день.
Папа нервно потеребил дужку очков.
Но всё же никто не держит в квартирах лошадей, – он сказал это громко и отчётливо, чтобы придать вес сказанным словам.
Никто, – согласилась мама, ведь вовремя сказанные весомые слова, как известно, позволяют не наделать глупостей.
***
Папа стряхнул снег с куртки и, повесив её на вешалку, помог маме снять пальто. Мама наклонилась и смахнула снег со спины Поня.
Папа поднёс палец к губам, предупреждая взрыв восторженных воплей, но Поля всё равно не удержалась от радостного писка, а Владик пару раз подскочил на месте.
Ну тихо-тихо! Сейчас опять соседка придёт и будет жаловаться на коней в доме, – папа снял очки и протёр запотевшие стёклышки. – Причём в этот раз она будет права как никогда.
Дети засмеялись, Понь постарался сдержаться, но не смог и тоже захохотал. Мама прыснула в кулак, а папа, глядя на них всех, развёл руки, покачал головой и… тоже рассмеялся.
На ужин была гречка. Порцию Поня остудили на подоконнике, остальным членам семьи досталась тёплая каша. Гречка Поню не особо понравилась. После конфет и мороженого он был разочарован её вкусом, но мама сказала, что питаться только сладким нельзя. Понь смирился. В конце концов, он сам хотел, чтобы мама учила его жизни, и гречка оказалась первым уроком.
Вторым стала чистка зубов, так как мама непреклонно заявила: «В нашем доме никто не ложится спать с нечищеными зубами!» Зажав между копыт щётку, Понь повторял за Полей и Владиком.
Покончив с умыванием, дети переоделись в пижамы и плюхнулись в свои постели. Лошади пижамы не носят, поэтому Понь лёг в постель просто так.
Ещё во время ужина было решено, что спать Понь будет на балконе. Папа принёс туда матрас, который с маминой помощью обзавёлся простынёй, подушкой и одеялом.
Поню на балконе очень понравилось. Тут было прохладнее, чем в комнате, но при этом большие окна не пропускали внутрь снег и ветер. В темноте было видно, как в стекло бьются снежинки. Понь любил снежинки, но сейчас он радовался, что спит под крышей, а не на улице у лавочки, и тому, что он Понь, а не сугроб.
И была ещё одна радость. Она отличалась от прочих радостей как мороженое от гречки. Гречка, конечно, полезная и питательная, но мороженое – это м-м-м… Понь мечтательно закрыл глаза и провёл языком по губам. И та, особенная радость тоже была «м-м-м…». Эта радость грела, но не так, как греет суп или батарея. Она грела, как мамина рука, смахивающая со спины снег. Эта радость была про семью, про то, что теперь она у Поня есть.
Суббота обещала быть весёлой. Поев на завтрак овсянку (Поля с Владиком горячую, а Понь остывшую) и запив её чаем с конфетами, вся дружная компания стала собираться на прогулку. Пока дети обувались, Понь нетерпеливо пританцовывал рядом. Подошла мама. Она проверила, плотно ли застёгнуты курточка Поли и комбинезон Владика, не торчат ли у детей уши из-под шапок и лежат ли у них в карманах запасные сухие варежки. Потом оглядела совершенно голого Поня. Мама озабоченно покачала головой, сняла с полочки в прихожей полосатый шарф и, примяв ёжик искристой гривы, повязала его на Поневу шею.
Ну вот, так лучше! – заключила она.
Понь повертел головой, пытаясь разглядеть шарфик. Несколько непослушных прядок гривы тут же выбились из-под него, припорошив яркие нитки облачком инея.
Мама легонько подтолкнула пони к большому зеркалу, стоящему в прихожей. Понь потоптался перед ним, любуясь собой, и довольно кивнул. Шарфик ему очень шёл!
Я вас жду к обеду! – напомнила мама, провожая компанию за дверь.
Владик с санками в руках, Поля и Понь тихонечко, как только могли, спустились на один лестничный пролёт и, миновав тринадцатую квартиру, уже не сдерживаясь поскакали вниз. Сквозь топот Полиных сапожек, цокот Поневых копыт и шорох Владикового комбинезона смутно слышалась брань Зинаиды Фёдоровны. Сварливая соседка знала, что из-за шумных невоспитанных детей у неё снова начнётся мигрень, и почти час караулила под дверью, чтобы не пропустить момент, когда те шумно побегут на прогулку.
Ребята выскочили из подъезда. Вчерашняя сизая туча, выдавив из себя всё, что в ней было, бесследно исчезла. Без неё небо оказалось невозможно синим, а земля – невозможно белой. Снег так блестел под солнцем, что приходилось щуриться.
Хорошие склоны для катания на санках находились через пару дворов. Народу на горке собралось маловато. Наверное, большинство детей отсыпались в первый день каникул, что только порадовало Владика и Полю: кому нравится толкучка и очередь на спуск?
Трое в санки не помещались. Решили кататься по очереди и первым запустили пони. Он уселся по-собачьи и взял верёвку в зубы. Владик подтолкнул Поня в спину и санки, на мгновение зависнув на самом краешке, ухнули вниз. В ушах у Поня засвистело, с растрёпанной гривы полетели снежинки, а концы полосатого шарфа заполоскались на ветру будто флаг.
И-ги-ги-ги-ги! – разнеслось на весь двор.
