Мерлинус Бенджамен Войт не был расистом, не был он также приверженцем нацизма, но кое какие соображения по поводу того, каким группам населения следовало бы запретить размножаться, у Мерлинуса Бенджамена Войта были. Его «черный список» был очень коротким: под первым и единственным номером там шли учителя латыни. А еще Мерлинусу Бенджамену Войту казалось очень несправедливым, что родителей не выбирают. Хотя он признавал, что, если бы такая возможность, – выбирать себе родителей, – вдруг появилась, большое количество пар вмиг стали бы бездетными, а к другим выстроилась бы огромная очередь потенциальных отпрысков. И никто (уж в этом Мерлинус Бенджамен Войт был абсолютно уверен), никто, находясь в здравом уме и твердой памяти, не выбрал бы в качестве родителей долбаных преподавателей латыни.
Но самая большая несправедливость заключалась в том, что отцом Мерлинуса Бенджамена Войта как раз и был долбаный преподаватель латыни, к тому же помешанный на сказаниях о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Только такому идиоту как старший мистер Войт могла прийти в голову мысль назвать сына не Франклин Делано, не Рональд и даже не Джордж (в память о парочке президентов по фамилии Буш). Нет, аполитичный до мозга костей старший Войт считал величайшей банальностью называть детей именами бывших президентов. Мистер Войт считал себя человеком интеллекта, банальные поступки шли вразрез с его жизненными принципами. Своего первенца он решил назвать в честь знаменитого волшебника, подвизавшегося при дворе Короля Артура. По правде говоря, во всех адаптированных и неадаптированных книгах волшебника звали Мерлин, но папа Войт и здесь отличился, он вычитал где-то, что имя Мерлин ведет свое происхождение от латинского «мерлинус».
Так бы и жить Войту младшему со странным именем, более похожим на название глубоководной рыбы, если бы не бабушка. Бабушка по материнской линии была женщиной приземленной, далекой от высоких материй. Латынь она видела только на рецептурных бланках. Когда супруга мистера Войта сообщила матери по телефону, как предполагается назвать внука, новоиспеченная бабушка пригрозила лишить новорожденного наследства, если ему не дадут еще и нормальное имя – Бенджамен. В честь президента Франклина. Дурацкое слово «Мерлинус» признавать за имя бабушка категорически отказывалась. Старший Войт был абсолютно уверен, что теща все делает ему назло, и первый его порыв был, – позвонить ей и сказать, что он не собирается прогибаться под ее капризы. Он даже набрал номер, чтобы раз и навсегда покончить с вмешательством тещи в свою жизнь, но тут супруга озвучила сумму наследства. Сумма оказалась настолько значительной, что даже гордящийся своим равнодушием к земным благам мистер Войт не смог ее проигнорировать. Так в свидетельстве о рождении младшего Войта появилось второе имя.
Когда маленький Мерлинус Бенджамен Войт приезжал вместе с родителями в гости к бабушке (по молчаливой договоренности между тещей и зятем, это случалось не чаще двух раз в год, – на Рождество и День матери), она называла его только Бен и никогда Мерлинус. Требование распространялось и на родителей Мерлинуса, как только они переступали порог бабушкиного дома. Если к бабушке приходили соседи с детьми подходящего возраста, она представляла им внука так: «А это наш Бен». Старший мистер Войт недовольно морщился, но перспектива получения наследства заставляла терпеть то, что он потом, вернувшись домой, характеризовал как «самодурство тещи».
Уже годам к пяти Мерлинус Бенджамен Войт понял, что отношения между бабушкой и отцом напряженные и что главным источником этой напряженности является он, Мерлинус. Примерно в то же время он интуитивно встал на сторону бабушки. Когда он гостил у нее, никаких проблем не было. Соседский Стив уже в девять утра бросал камушки в окно спальни Мерлинуса. Если таким способом разбудить его не удавалось, Стив звонил бабушке и спрашивал, выйдет ли Бен сегодня гулять. И бабушка отвечала, что да, Бен выйдет обязательно.
Дома… Дома все было по-другому, гораздо сложнее. Когда Мерлинус Бенджамен Войт впервые пошел в детский садик, на вопрос воспитательницы, «как тебя зовут», он ответил «Бен», но стоящий рядом отец тут же поправил сына:
– Не слушайте его, – сказал мистер Войт воспитательнице, – Бенджамен – это второе имя. Его зовут Мерлинус. И я прошу, нет, я настаиваю, чтобы вы называли его именно так.
Мистер Войт не желал, чтобы теща даже на расстоянии влияла на процесс воспитания сына.
Воспитательница удивилась и попыталась донести до мистера Войта мысль, что имя «Бен» звучит намного привычнее, и мальчику будет намного проще адаптироваться в среде своих ровесников, если его представить, как Бена. На что мистер Войт ответил, что ему, мистеру Войту, виднее. А если воспитательница собирается проигнорировать его требование, то вокруг еще много таких садиков.
Воспитательница не стала спорить. Десять лет спустя почти взрослый Мерлинус Бенджамен Войт занес годы пребывания в детском саду в список «самых черных лет жизни».