Во-первых, они пили что-то крепкое, на столе стояла полупустая бутыль с прозрачной жидкостью. Во-вторых, абсолютно все лица были отмечены, как любят писать в туповатых сценариях, «печатью вырождения». До сегодняшнего вечера, встречая такое выражение в тексте, Лена сильно веселилась, но сейчас ей вдруг стало совсем не до смеха. В-третьих… Впрочем, а нужно ли это в-третьих, первых двух пунктов вполне достаточно. Выведи она таких героев, да приложи фото этих двух типов, такой сценарий оторвут с руками. Тем более сейчас, когда отношения между двумя странами в очередной раз переживают не самые лучшие времена.
Мужчина постарше, сидящий спиной к окнам, видимо, был главой семейства. По привычке, выработавшейся с годами, Лена с интересом его рассматривала, стараясь запомнить все детали. Это же не человек, а персонаж, причем персонаж характерный, яркий.
Выглядел «персонаж» не ахти как здорово. Давно не мытые черные волосы свалялись как шерсть у бездомного пса. Лицо худое, землисто-красноватого оттенка, что странно, ведь живут на свежем воздухе, вдали от городского смога. Разве что некачественный алкоголь… Или плохое освещение.
Не успела она додумать про алкоголь, как «персонаж» взял бутылку, долил немного жидкости сначала себе, затем в стакан собутыльника и неожиданно сделал приглашающий жест:
– Садитесь. Что в дверях встали? Боитесь кого, что ли?
Собутыльник «персонажа» захихикал. Он был намного моложе, светлые жидкие волосы завивались на концах, придавая ему несколько лубочный вид. Однако на этом сходство с лубком заканчивалось. Потому что добру молодцу с лубочной картинки помимо кудрей (чисто вымытых и аккуратно уложенных, чего в данном случае не наблюдалось) полагался еще румянец во всю щеку, ярко-синие глаза и красный кафтан.
У сидящего за столом человека кожа была нездорово бледного цвета с ярко красными аллергическими пятнами у крыльев носа и на щеках. Он еще раз хихикнул и с интересом уставился на Лену. Цвет глаз при таком освещении разобрать было невозможно, видно было лишь, что они светлые и несколько мутноватые. Мутноватость можно было бы списать на алкоголь (где вы видели пьяного человека с ясным взором), но здесь… Здесь, похоже, имела место генетическая мутация, та ее разновидность, что ведет к вырождению. От homo sapiens осталось только homo.
Бледный аллергичный homo, не подозревающий о только что поставленном диагнозе, опять засмеялся и повторил вслух:
– Боитесь кого, что ли? Боитесь кого, что ли? Боитесь кого, что ли?
Лена призналась себе, что на самом деле ей стало страшно. Без связи (перед тем, как войти в дом, она еще раз вынула телефон, увы, индикатор приема показывал, что приема нет), без транспорта, вдалеке от цивилизации, зато в двух шагах от явно неадекватных граждан, да, здесь было чего испугаться. Этот бледный отрок может выкинуть, что угодно. Поэтому, чтобы не выкинул, ни в коем случае нельзя показывать ему свой страх. Это тоже ей когда-то давно объяснила Ба Мери.
«Запомни, Леночка, – говорила Ба, прихлебывая пиво перед телевизором, – не сильно развитые люди легко возбудимы. Мозги у них, может, работают не очень хорошо, зато у них хорошо развит «инстинкт стаи». Если вдруг тебе такие встретятся по жизни, веди себя уверенно, чтобы они признали в тебе если не вожака, то хотя бы силу. Потому что если они почувствуют твой страх, за твою жизнь я не дам и копейки».
Несмотря на то, что она прожила в Америке большую часть жизни, Ба по-прежнему оценивала жизнь в российской валюте, а не в американских долларах. Все это Ба рассказывала Лене в тот недолгий период когда внучка, будучи подростком, неожиданно подружилась с Ликой, тоже дочкой русских эмигрантов. Ликин папа Гена неоригинально работал таксистом, мама полдня трудилась в какой-то русской фирме. Их семья приобрела дом в районе, пользующемся не самой лучшей славой. Когда Лика впервые пригласила Лену посмотреть дом, родители Лены пришли в ужас и склонялись к категорическому запрету. Ба Мери погасила назревающий конфликт одной фразой, – «видимо дом в таком районе – это максимум, что они могли себе позволить», а потом, оставшись с внучкой наедине, прочла ей эту лекцию.
Бабушкины уроки тогда не пригодились. Никто из «плохо воспитанных и агрессивных» подростков, проживающих в соседних с Ликиным домах, не приставал к девочкам. Так что все советы Ба Мери до сегодняшнего дня были чистой теорией, ни разу не проверенной в полевых условиях.
Сегодняшний день мог стать для Лены счастливым, появилась реальная возможность проверить теорию практикой. Она не отвела глаз, более того – сурово нахмурила брови, давая тем самым понять, что шутливый тон неуместен. Однако поиграть в «гляделки» с кудлатым ей не удалось. Неожиданно заговорил Эндрю:
– Мы попали в аварию, – он переводил взгляд с одного мужчины на другого, наконец, сделал выбор и продолжил, обращаясь к тому, что постарше, – если возможно, мы бы хотели арендовать трактор.
Неизвестно почему, но фраза показалась сидящим за столом безумно смешной. Первым загоготал коричневолицый:
– Трактор, ха-ха-ха… Они хотят трактор…