– Мы распределились, – громко объявил Эндрю с порога, – только у нас получается не три группы по три человека, а четыре группы…
Тут Эндрю остановился, потому что коричневолицый смотрел на него в упор, но, похоже, не сильно понимал, о чем идет речь.
– Скажи им, что нам нужно четыре дома, – шепнула Лена, – четыре жилых дома здесь найдется… Я надеюсь.
– Четыре дома, – машинально повторил Эндрю и, на всякий случай, показал на пальцах, – четыре. Понимаете?
Он опять достал деньги, добавил к трем тысячам еще одну.
– Вот, по тысяче рублей за каждый дом.
Коричневолицый открыл рот:
– Мало!
– Ни фига себе, – поразился Эндрю, успевший выяснить у водителя, как обстоит в деревнях с работой и оплатой этой работы, – да вы тут всем селом за год столько зарабатываете.
Он демонстративно достал кошелек, убрал туда деньги и посмотрел на коричневолицего:
– Ну?
– А не на лошади едешь, – ответил коричневолицый.
– Мы договорились? – проигнорировал реплику Эндрю.
– Не-а, – хозяин дома опять взял бутылку и лениво плеснул в стакан себе и Прохору.
– Какая же будет ваша цена? – поинтересовался Эндрю.
– По тыще за каждого, – выпалил Прохор и пьяненко рассмеялся.
– Так какая же цена? – продолжал допытываться Эндрю.
– А вот Прохор вам все сказал, – коричеволицый в четыре глотка осушил стакан.
Лена подошла поближе к Эндрю:
– Послушай, вместо четырех мы заплатим девять тысяч. При нашем бюджете это совершенно не критично.
– Здесь вопрос не в деньгах, – возразил Эндрю, – а в принципе. Они нас что, за идиотов держат?
– А ты посчитай, сколько это будет, если перевести в доллары, – посоветовала Лена, – любая гостиница будет стоить раз в десять дороже.
– В гостинице, – заметил Эндрю, – будут хоть какие-то удобства. А здесь ты будешь ночевать в лучшем случае в коровнике, а в худшем… В одной кровати с Прохором. Смотри, как он на тебя смотрит. Явно пылает страстью.
Лена мельком взглянула на Прохора и убедилась, что Эндрю отчасти прав. Страстью это назвать, конечно, нельзя, но похотью, – вполне себе можно.
– Я добавлю необходимую сумму, – сказала она и вытащила кошелек из сумки.
Уже не первый раз она сталкивалась с необъяснимой жадностью Эндрю, жадностью в каких-то мелочах. Ну что такое эти лишние пять тысяч? По здешнему курсу рубля к доллару – сущая фигня. Он обедает обычно на в три раза больше денег. Но на обед себе любимому ему не жалко, а вот отдать лишние несколько долларов посторонним, – это выше его сил.
– Не хочешь, стало быть, с Прохором? – пошутил Эндрю, – Раз не хочешь, то плати. За хотение надо платить, за нехотение тоже надо платить. За все в жизни надо платить!
Лена больше его не слушала:
– Мы заплатим за каждое спальное место, – громко сказала она, – стало быть, девять тысяч с нас.
– Деньги, – коричневолицый медленно встал, одернул не первой свежести рубашку и повторил, – деньги… Где?
Лена достала из кошелька девять тысяч, игнорируя разъяренный шепот Эндрю:
– С ума сошла, нельзя давать им все деньги сразу. Обманут. Или начнут еще требовать. Надо аванс дать, тысячи три, не больше, а остальное утром, когда уезжать будем.
– На чем ты собрался отсюда уезжать? – подколола его Лена, – Коня попросишь, пообещав им полцарства за коня?
Она протянула коричневолицему деньги:
– Возьмите. И, если можно, мы бы хотели уже разместиться.
Он взял деньги, медленно пересчитал их, шевеля губами.
Сбился, пересчитал еще раз и, наконец, убрал в карман рубашки.
– Трое могут остаться здесь.
Лена секунду подумала и уточнила:
– Кто здесь живет? В этом доме, я имею в виду?
Коричневолицый улыбнулся:
– Прохора боишься? Не бойсь! Он не здесь ночует… Но, если попросите, может задержаться.
– Эндрю, – Лена старалась говорить медленно и спокойно, – Я думаю, что здесь можем остаться мы с Лю и Стэйси. Только обязательно нужно проследить, чтобы этот ужасный тип ушел.
Лена старалась не называть Прохора по имени. Английскую речь аборигены не понимали, но имя Прохор могли уловить.
– Да, да, – раздраженно ответил Эндрю и, выходя вместе с коричневолицым из комнаты, не удержался и еще раз отметил, – зря ты отдала ему все деньги сразу. Вот увидишь, сейчас они с тебя еще дополнительно будут требовать за каждый чих.
Они вышли. В комнате остались Лена, Люська и Прохор. Последний явно не собирался никуда уходить. Лена вопросительно посмотрела на Люську. Та, ничуть не смутившись, объяснила:
– Он тута ночует обычно. Да вы не пугайтесь, он никому ничего не сделает.
– Вы знаете, – очень вежливо, но твердо ответила Лена, – мне бы не хотелось это проверять. В ту сумму, что я отдала вашему… другу, проживание Прохора не входит.
Люська продолжала улыбаться и повторила еще раз:
– Не бойтесь, он никого не тронет.
Лена поняла, что ее эмоциональная просьба до Люськиного сознания не дошла.
– Вам придется попросить его переночевать сегодня в другом месте.
– Это как? – опять не поняла Люська.
– Очень просто, – попыталась еще раз втолковать ей Лена, – сейчас ваш знакомый уходит отсюда и спокойно идет к себе домой. А я и двое моих коллег приходим сюда и здесь ночуем. Вы же за эти нехитрые действия получаете деньги. Три тысячи рублей.