– Скандал будет в любом случае, – рассудительно заметил Герман, – так что одним поводом больше, одним поводом меньше, это уже не принципиально.
Анечка хотела еще что-то сказать, но передумала. Герман сделал несколько снимков, проверил, как получилось, убедился, что фотографию на паспорте видно четко.
– Из этого можно сделать серию репортажей, – мечтательно сказал он, убирая фотоаппарат обратно в футляр, – завтра же поеду в эту деревню, надо выяснить, куда подевались остальные члены группы. Серия репортажей… А потом можно переработать их в книгу. Точно, в книгу или в сценарий…
Он чмокнул Анечку в щеку:
– Ты умница. Я пошел.
– Эй, а трупы? – напомнила она, – Там же еще труп американки, которую сначала ударили по голове, а потом утопили в дерьме.
Про трупы Герман совершенно забыл.
– О! Спасибо, что напомнила. Пошли…
Они долго шли по больничным коридорам, несколько раз спускались по лестничным пролетам в подвал, дальше по стрелочкам, нарисованным на стенах масляной краской. Над каждой стрелкой было выведено «морг».
Тела были там, – два сильно обгоревших трупа, – те самые местные жители, которым повезло меньше, чем спасенной девушке, и труп светловолосой женщины лет сорока. Герман щелкнул обнаженное тело блондинки с разных ракурсов.
– А у этой документы были? – поинтересовался он, – Хорошо бы их тоже сфотографировать для сравнения.
– Не знаю, – ответила Анечка.
– Выясни, а? – просительно заговорил Герман, – ты же умница.
Проверив получившиеся кадры, он ушел, Анечка отнесла паспорт в кабинет главного врача. Чтобы вернуть документ на место, ей пришлось еще раз посексоваться с дежурным врачом. Какая-никакая, а все же гарантия, что к ней не придут с расспросами, когда фотография паспорта Стэйси Ковальчик появится в местной газете.
Стэйси Ковальчик лежала, закрыв глаза. Не так уж много она смогла рассмотреть в зеркале, но то, что удалось разглядеть, ужасало. «Теперь я уродина», – думала Стэйси и, странное дело, эта мысль ее не пугала. «Ты же всегда хотела изменить внешность, чтобы не быть похожей на Мэрилин. Ты всегда считала, что твоя внешность только мешает людям относиться к тебе серьезно. Можешь радоваться, ты получила, что хотела».
– Нет, – простонала она, – я хотела не этого, совсем не этого. Я хотела обычную внешность, а не это.
«Твое желание – не быть похожей на Мэрилин – оно исполнилось. Теперь люди всегда будут относиться к тебе серьезно, не отвлекаясь на внешность. Почему же ты не рада?».
– Потому что я хотела не этого!!!!!!
Крик Стэйси был слышен даже в ординаторской на другом конце коридора. Срочно вызвали дежурного врача, через минуту испуганный персонал больницы столпился около кровати американки.
– Быстро димедрол, – скомандовал Михаил Ильич.
Медсестра Анечка метнулась за шприцем.
– Что могло произойти? – сурово вопрошал врач у своих коллег, – Почему она так разволновалась?
Коллеги пожимали плечами, никто не понимал, о чем кричит иностранка.
– Где этот… Племянник? – продолжал интересоваться Михаил Ильич, – Найдите его, пусть переведет, что она там кричит.
Пока вызванивали племянника, пока он ехал до больницы, прошло довольно много времени. К тому моменту, когда юноша появился в палате, лекарство подействовало, Стэйси заснула.
– Ты разговаривал с ней? – строго спросил студента Михаил Ильич.
Тот кивнул и подробно пересказал состоявшийся днем разговор. О том, что после больницы он все же поехал в отделение полиции и оставил там заявление со слов потерпевшей, студент умолчал.
До леса они добрались на удивление быстро. Второй удивительный факт, никто за ними не гнался. Впрочем, это объяснить было как раз легко, сельчане в качестве объекта для охоты выбрали Мерлинуса и Стэйси. Когда они дошли до опушки, Лена остановилась.
– Нехорошо получилось, – сказала она, – ребята, Мерлинус и Стэйси, их могут догнать. А вы видели, на что способны здешние жители.
Эндрю поморщился:
– Это был их выбор. Они уже не младенцы. Парень захотел погеройствовать, флаг ему в руки. Лично я мешать не буду.
– Если с ними что-нибудь случится…
– Если с ними что-нибудь случится, – подхватил Эндрю, – ответственность за это несут только они сами. Впрочем, если тебе так невтерпеж, можешь пойти к ним на помощь. Выступить в роли американской морской пехоты.
С минуту они смотрели друг другу в глаза.
– Ну? – спросил Эндрю, – Идем дальше или с этого мгновения у тебя тоже свой путь?
Лена посмотрела на Лю, вздохнула и ответила:
– Идем дальше.
И они вошли в лес. Если бы не обстоятельства, прогулка по такому лесу могла бы принести исключительно положительные эмоции.
«Дни поздней осени бранят обыкновенно, но мне она мила, читатель дорогой…» Из всех времен года Лена, как и самый знаменитый русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, более всего любила позднюю осень.
Здешний лес был смешанный с преобладанием хвойных пород. Бурого цвета иголки густо устилали землю. Пахло прелыми листьями и той особенной горьковатой свежестью, которая бывает только в мокром от дождей осеннем лесу.