Марк, который не кончал, навскидку, час, а потом, по команде режиссера, выдавший такой залп, что девчата, не сдержавшись, рассмеялись после крика «Снято». Лада, стонавшая так сладко и моментально превращавшаяся в холодную и равнодушную, как только команда объявляла о перерыве. Света, больше похожая на гибкую змейку, выполняющую причудливый танец верхом на Марке, и моментально обо всем забывающая, как только звучало то же «Снято».
Мне же пока все это было в диковинку. Одно дело сниматься в чем-то легком, как мой первый опыт, и совсем другое – трахаться по-настоящему, пока на тебя пялятся режиссер, оператор, гример и остальные актеры, ждущие своей очереди. Решение, которое предстояло принять, зрело во мне медленно, но верно. Надо только переступить через свой стыд. Кто бы знал, насколько тяжело дастся этот шаг. Вроде крохотный, маленький… подумаешь, ебля на камеру. А сколько усилий требуется, вообще молчу.
– Голова кругом? – спросил Марк, когда мы вышли на улицу, чтобы покурить и насладиться чистым, вечерним воздухом. С нами увязалась и Настя, которую Сема, уставший от ядовитых укусов сценаристки, отправил погулять.
– Немного, – честно призналась я. – Не каждый день увидишь, как гном ебет принцессу.
– Это еще что, – усмехнулась Настя. – Как-то раз такое снимали… Короче, типа девица одна нашла в лесу горшочек с золотом… Валя тогда все магазины оббегала, чтобы шоколадные монетки найти. Ну, знаешь, в фольге такой, блестящей.
– Ага, – кивнула я. – Знаю.
– Короче, нашли в лесу приятную такую полянку. Солнышко сквозь ветки светит, под деревьями ковер из травы, как в сказке, птички щебечут. Идиллия. Так вот, по сюжету девица находит горшочек с золотом, а золото-то непростое, а лепреконское. Клиент походу шизу по ирландским легендам поймал. Хотел, чтобы лепрекон ту, кто на его золото покусилась, выебал. В общем, снимаем, все хорошо идет, осталась пара сцен. Половинкин по лесу ходит, как настоящий лепрекон. В костюмчике зеленом с подтяжечками, цилиндр у него на голове… хуй знает, где нашли, но я б от такого не отказалась. Жаль, что потом вернуть хозяину пришлось. А! Туфли у него еще были козырные. С пряжками блестящими, типа золотыми.
– В общем, перекур объявили, – улыбнулся Марк, – а Сережка погулять пошел, голову проветрить. Проходит минут двадцать…
– И он несется к нам с перекошенной рожей, ножками своими кривыми тюп-тюп-тюп, – заржала Настя. – А за ним табун каких-то пьяных говнарей. Кто с чем. Один с котелком, в котором каша гречневая засохла… эт мы потом выяснили, когда он этим котелком Бессмертного хотел уебать. Второй с дубинкой, третий с гитарой. Бегут за лепреконом и орут что-то про золото. А у нас там площадка, готово все. Маришка голая под деревом лежит, книжку читает, пока съемка не началась. И горшочек этот блядский с шоколадными монетами лежит. Говнари, как увидели это, совсем обезумели. Перекинулись походу, шизу поймали. Решили, что маломерок, значит, настоящий лепрекон, а Маришка – это фея, с которой у него шуры-муры. Ну и решили фею освободить, золото себе забрать, а лепрекона отпиздить. Оказалось, ролевики это. Отдыхали своей компашкой, а Половинкин наш на них случайно наткнулся. Ну и хули, пьяным разве много надо? Сами себе легенду придумают, поверят в нее и помчатся исполнять.
– И чем все кончилось?
– Сема-миротворец все порешал. Вышел вперед, камерой прикрываясь. Говорит мол, «кино снимаем, проследуйте граждане отсюдова нахуй». Говнари покочевряжились, но в итоге свалили. Так что отделались легким испугом. Кроме Бессмертного. Ему один говнарь котелком нос поломал. Олег потом неделю, как панда ходил. С двумя фонарями под глазами.
– Сережа после того раза с площадки до конца съемок ни ногой, – усмехнулся Марк.
– Неудивительно, – понимающе кивнула я.
– У нас постоянно, как натурные съемки, так пиздопляска какая-нибудь случается, – добавила Настя, пытаясь открыть «Чупа-Чупс». – Да, блядь. Кто их так намертво запаковывает. Марк, будь душкой, а?
– Давай, – вздохнул тот и, чуть повозившись, освободил конфету от обертки, после чего вернул ее Насте.
– А Семен специально людей… ну, необычной внешности для фильмов берет?
– Когда как, – ответил Марк, закуривая сигарету. – Все же от заявки зависит. Заявка приходит, начинает поиски подходящего актера. Насть, какой там была первая роль?
– Половинкина? Не помню, – хмыкнула та. – Столько их было, заявок этих.
– Садовник, – послышался позади нас мягкий голос. Обернувшись, я увидела, что Сергей стоит позади нас и закуривает сигарету. Он спустился по ступенькам, криво усмехнулся, посмотрев на Настю с «Чупа-чупсом» и, вздохнув, поджал губы. – Садовника играл. Богатая вдова его соблазняла, а потом кувыркалась с ним. Все хорошо было, пока я в розовый куст не свалился. Пришлось некоторые сцены менять.
– Жопу расцарапал, – пояснила Настя, увидев мой удивленный взгляд. – Но кадр, где он в кусты падает, охуенный получился. Чисто Линч или ранний Хичкок. Жаль, что вырезали. Я б к нему еще крик Вильгельма добавила.
