– Ладочка, левее. Ногу не задирай, ничего не видно, – командовал режиссер. – Так, остановились. Олежа, нужны кадры снизу.
– Сейчас, сейчас, – буркнул Бессмертный, снимая камеру со штатива и занимая место на полу так, чтобы задница фальшивой гориллы располагалась прямо над объективом. – Можно.
– Резче, злее, жестче! – приказал Сема, сидящий на корточках рядом с оператором. – Поддай жару, Веня.
И Веня поддавал, да так, что, не выдержав, выхватил кукурузу и выдал такой мощный оргазм, что попал не столько на Ладу, сколько на спинку кровати и стоявшего слева от стойки со светом худощавого паренька в очках, выполнявшего на площадке функцию «принеси-подая». Вкупе со сползшей на бок маской, картина вышла крайне странная.
– Да еб вашу мать! Стоп! – ругнулся Сема. – Я не разрешал кончать!
– Прощенья просим, – откликнулся Веня. – Сил не рассчитал.
– И что это такое? Нам надо на Ладочку, крупно, обильно.
– А ты чуть Степке глаз не выбил, – ехидно добавила Настя, смотря на яростно вытирающегося паренька в очках.
– Нормально, – вздохнул тот и благодарно улыбнулся, когда Валя передала ему пачку влажных салфеток.
– Теперь ты помеченный графом Маисом, – кивнула Настя, возвращаясь к ноутбуку. – А семя у него проклятое…
– В смысле, проклятое? – испуганно спросил Степа.
– В прямом. Бесы там, – пробормотала сценаристка. – В малафье его, кукурузной. Сначала партаки по всему телу вылезают, а потом тяга к модернизации хуя появляется…
– Слушай ее больше, – улыбнулся Марк, похлопав паренька по плечу. – Иди, умойся. Все равно перерыв пока.
– И часто тут такое? – спросила я Марка.
– Постоянно, – коротко ответил он. – Иногда актеры не могут сдержать оргазм. И получается вот так. Но не переживай. Веню сейчас оботрут, обработают и дальше продолжат снимать.
– Ну, кончать по разрешению – это странно, – хмыкнула я.
– В нашей работе много странностей. Но ко всему привыкаешь. Даже кончать по приказу, – усмехнулся Марк. – Покурим?
– Пошли, – кивнула я. – Подышать свежим воздухом не помешает. Одеколон этот… пиздец, вонючий.
На перекур с нами увязался Сережа, Настя и, неожиданно, Лада, облачившаяся в халат. Странная то была компашка, расположившаяся на ступенях дома культуры. Белокурая красивая девушка, точно сошедшая из фильма с Хамфри Богартом. Усталый карлик в косухе. Бледная готесса в черном, обтягивающем платье. И мы с Марком, два цивила. Разве что на мне была любимая футболка с обложкой одного из альбомов Zeraphine, но выглядела я все равно весьма обычно.
– Лад.
– А? – откликнулась та, когда я, чуть подумав, решила озвучить ей один вопрос, давно уже меня мучавший.
– А тебе не… ну, не больно там… когда Веня входит? – спросила я, заставив Ладу рассмеяться.
– Не, какой там. Щекотно скорее. Будто и правда в пизду кукуруза лезет, – отсмеявшись, ответила она. – Если расслабиться, можно даже удовольствие получить. Натирает, правда…
– Увольте, нахуй, – проворчала Настя, выпуская в сторону пахнущее ментолом облачко дыма. – Сами початком этим балуйтесь.
– Не кривляйся, – улыбнулся Сережа. – Готы в плане идиотизма Веню запросто уделают.
– Твоя правда, Серж. Был у нас один такой в компашке, – кивнула Настя. – Орлоком прозывался.
– Был? – переспросила я.
– Ага. Ебу дал в один момент и начал по дуркам путешествовать. Взбрело ему в башку однажды, что надо бы хуй свой модернизировать. Ну, как Вене нашему. Увидел в журнале немецком фотку, где у мужика на хую шрамирование сделано, и сосиска чутка раздвоена. Нашел он, значит, такого же, как он сам, ебанамата и сделал себе операцию. Все мечтал, что бабы к нему в очередь выстраиваться будут. Да вот не судьба. Словил Орлок воспаление, гангрену, а потом ему хуй отрезали, иначе бы совсем сдох. Так что Маису нашему повезло. Зажило все, как на собаке. И это при тюремной-то антисанитарии. А Орлок крышей поехал, начал в трехлитровой банке себе новый хуй выращивать. Из чайного гриба, которому стероиды вкалывал. Да, знаю, – усмехнулась Настя. – Ну, ебанутый. Что с него взять? Короче, словил он как-то раз припадок, в окно вышел. Да вот забыл, что на втором этаже живет. Прямиком в сирень, что у подъезда росла, и упал. А потом за ним психкарета приехала. Тусуется сейчас в областной дурке, порой его на волю отпускают, правда. Пока опять новый хуй выращивать не начинает. Отака хуйня, малята.
– Как и говорил, готы в плане идиотизма ничем от Вени не отличаются, – резюмировал Сергей. Лада задумчиво кивнула.
– Марк, помнишь Макса?
– Макса? – нахмурился тот. Лада поджала губы и добавила.
– Да. Снимался со мной полгода назад.
– А! – просиял Марк. – Графиня, которую дьявол соблазнил?
– Ага. У него ж язык был раздвоенным. Как у змеи.
– А ты думаешь, хули Сема его на роль взял? – хмыкнула Настя. – Струк у него самый обычный, мелкого пошиба. А вот язык, да. Фу!
– Вспомнила, как целовались? – ехидно спросила я, заставив остальных рассмеяться.
– Не. У Макса привычка ебанутая была. Подойдет сзади и языком своим ухо оближет. Реально, как змея. Шипит еще, падлюка.
– А он куда делся?
