Когда заспанное Солнце, потягиваясь, протянуло свои лучи в окна полуподвала, шум пошел на убыль и вскоре совсем сошел на нет. Посреди мастерской стояли плечом к плечу Андриан Сквочковский и Василий Раздайбедин, с ног до головы перемазанные металлической пылью, копотью и еще черт знает чем. Они обменялись усталыми, но довольными взглядами.
– А что, неплохо получилось! – кукарекнул Андриан Эрастович.
– Я такую жуть в последний раз видел в детстве в книжке про Мойдодыра! – восхищенно согласился Василий.
Перед ваятелем и его подмастерьем возвышался бронзовый колосс, позолоченный холодными утренними лучами сентябрьского солнца. Плащ фигуры, утратив некогда длинные фалды, превратился в подобие генеральского кителя. На груди по обеим сторонам блистали начищенные «иконостасы» орденов и медалей, беззастенчиво срезанные с бюста Первого секретаря ЦК КПСС, орденоносца-рекордсмена Леонида Ильича Брежнева.
– Медали – они даже у чихуа-хуа на собачьей выставке, и то круглые! Кто там будет разбирать? – философски заметил Василий на этом этапе сборки.
Правда, минутой позже разгорелась острая творческая дискуссия. Андриан Эрастович считал, что наград много не бывает, и предлагал пополнить медальный ряд из личных запасов командующего Первой Конной армией маршала Буденного. Но Василий придерживался того мнения, что во всем хороша мера. Сквочковский давил авторитетом скульптора, Раздайбедин – отсутствием времени и ненормативной лексикой. Поскольку у Василия на один аргумент оказалось больше, в итоге генералу пришлось довольствоваться тем, что уже успели приварить.
Куда больше возни было с генеральскими погонами и эполетами. Их пришлось вытачивать вручную, используя в качестве заготовок обрезанные фалды ленинского плаща.
В основу скульптурного портрета Льва Бубнеева после недолгих, но бурных дебатов по настоянию Сквочковского была положена голова все того же Брежнева. Изначально Раздайбедин настаивал на кандидатуре маршала Буденного, мотивируя выбор тем, что в скульптуре должно быть хоть что-то по-настоящему военное. Но Андриан Эрастович молитвенно сложил руки на груди и воскликнул:
– Все равно после того, как мы спилили ордена, бюст Леонида Ильича безвозвратно загублен!
– Что же, пожалуй, дорогому Леониду Ильичу без орденов – все равно, что без головы… – согласился Василий, немного подумав. – Кроме того, если пересаживать органы от одного Ильича к другому, они обычно лучше приживаются!
– Правда? – округлил глаза Сквочковский.
– Заявляю с ответственностью человека, которому отечественная трансплантология обязана крайне многим. В частности, тем, что он никогда ею не занимался и тем самым не подорвал ее основ…
Усекновение главы Ильича (одного, а затем и второго) прошло успешно. Однако при их замене выяснилось, что маковка Первого секретаря ЦК КПСС оказалась несколько меньше, чем чело Вождя мирового пролетариата (что, в общем-то, оправдано даже с идеологической точки зрения). Но от этой диспропорции скульптура лишь выиграла. Плечи колосса стали казаться гораздо шире, а вся фигура в целом приобрела черты былинного верзилы Святогора.
Потом брежневские брови были срезаны дисковой пилой, как излишне узнаваемая деталь, и прилажены под нос будущего генерала в качестве усов.
– Чего добру пропадать? – прокомментировал это решение Раздайбедин.
Однако же после этой процедуры лицо Леонида Ильича приобрело настолько разительное сходство с портретом маршала Буденного, что Василий даже заподозрил в истории СССР наличие некоего фатального подлога. Обсудив создавшееся положение на экстренном совете, Раздайбедин и Сквочковский решили усы все-таки убрать от греха подальше, и эпохальные брови переместить на щеки генерала в качестве окладистых бакенбард.
Пока Андриан Эрастович трещал сварочным аппаратом, неуемная энергия и любопытство подтолкнули Василия к обследованию темных уголков мастерской. В одном из них, смахнув паутину, Раздайбедин разыскал стоптанные ботинки на щегольски-высоком каблуке, эротический журнал с распутной девицей на обложке и длинный изогнутый лист старой рессоры. Из этого листа Василий, уже усвоивший первичные навыки работы с металлом, при помощи кувалды и точильного станка изготовил слегка изогнутый клинок знаменитой «золотой шаблюки» генерала. Замысловатую гарду вместе со Сквочковским соорудили из прутьев арматуры, после чего рессору разместили в простертой деснице изваяния. Рукоять сабли настолько точно легла в ладонь колосса, а эфес так пришелся по бронзовой руке, что в голове Раздайбедина пестрой лентой промелькнули фатум, мистика, предначертание и ряд других не менее оккультных слов.
Немного смущали гражданские штаны и не форменные ботинки колосса. Эту ситуацию частично исправили, изготовив из остатков брежневских звезд две гусарские шпоры, которые приварили к пяткам будущего генерала. Критически оглядев фигуру, Василий хотел, было, для завершения композиции добавить памятнику фиговый лист на причинное место, но, представив недовольное лицо Голомедова, с сожалением отказался от этой затеи.
