Наши-то, слободские, глядят кто с опаской, кто с сожалением. Но молчат. Мало ли? Времена наступили новые, тревожные. Вступишься за железного, а посадят, как за живого…
К вечеру Сережка с постамента, все-таки, слез. Он жрать раньше захотел, чем светлые времена настали. А Ленин так на площади и остался. Лежит и в небо рукой указывает. Будто уже и сам не знает, где оно теперь – светлое будущее.
А я пошел до Сережки.
– Что ж ты, говорю, ни Божьего суда не боишься, ни человечьего? А ну как придет кто и спросит с тебя за памятник?
А Сережка, и отвечает:
– Сам памятник ко мне не придет. Он, извините, с железа. А от людей мученическую смерть принять за демократию – мне одно удовольствие. А вообще, – говорит, – ты мне, дед, не тыкай, а называй меня Сергеем Викторовичем, поскольку человек я теперь в газетах пропечатанный.
– И куда ж ты, говорю, стервец, задумал памятник девать, как накуражишься вдосталь?
А он только носом швыркнул:
– Не твоего ума дело, поскольку ты осколок старого режима, и до новых веяний не понятливый. Захотим, – говорит, – в металлолом сдадим, захотим – в Беспуте утопим. На все наша демократическая воля.
Дед Чапай горестно вздыхает.
– И чегой-то они все в металлолом несут? Кто миску алюминиевую стащит, а кто умудрится – и цельный памятник. Жалко – совесть там на вес не берут. А то она у иных-то потяжелее чугуна!
Чапай качает плешивой макушкой. Потом хлопает себя по коленке и вокруг глаз снова собираются лукавые морщинки.
– Ладно, пущай бегемот думает, у него башка большая! Махнул я рукой и порешил – вы как хотите, а я буду товарища Ленина из беды выручать. Тоже ведь человек, хоть и памятник.
Да только как выручать? Он, чай, не дитя, на руках его не унесешь, за пазухой не спрячешь. Выходит, надо к делу серьезную технику привлекать, навроде кобылы с тележкой. Вот только по нынешнему времени у нас слона проще встретить, чем кобылу. Слон может с цирком на гастроль приехать, а кобыл всех давно извели за ненадобностью.
Но слона с гастролью мне дожидать времени не было, а потому начал я возле автобазы нашенской покруживать. Вдруг, думаю, какой-никакой тракторишко бесхозный по пути под руку попадется?
Трактор не нашел. Зато приглядел себе автопогрузчик. Размером он с муравья. А груз на роги хватает больше себя и подымает, что твой штангист. Словом, техника для наших с Владимиром Ильичом дел самая подходящая. Осталось дело за малым – на часок этот погрузчик покататься выцыганить. Да так, чтоб не углядел никто.
Стал я разведку наводить, к людям на проходной присматриваться. В сторожах-то на автобазе разные товарищи ходили.
Первую вахту нес дремучий дед. Глухой, как у мертвой лягушки левая пятка. Мхом от пупа до бровей порос. Вроде, и жить ему – пока смерть косу наточит. По первому взгляду, всем этот кадр был для меня подходящий. Да только я подумал чуток и кандидатуре его дал самоотвод. Ведь это хорошо, ежели он по ночам дрыхнет мертвым сном – кончину свою близкую репетировает. А ну как его бессонница мучает? Он же сослепу не углядит, что я свой. Шарахнет из берданки, старый хряк! Придется моей бабке другого мужика себе подыскивать. А второго такого разве ж найдешь? Товар-то штучный!
Чапай хитро подмигивает и выкатывает грудь колесом.
– Еще один сторож был казак помоложе. Военный на пенсии. Но только тоже малость с призвездью. К ему только в глаза заглянешь, сразу видать – все извилины в голове по стойке «смирно» стоят. Дюже он по армейской дисциплине и военной команде скучал. Не ел и не пил без команды. Даже не чесался. А как ты думал?! Уйдет в уголок, и рапортует сам себе:
– Разрешите доложить, товарищ гвардии старший прапорщик! Обнаружен очаг досадной щекотливости в районе левой ноздри. Прикажете устранить?
И сам себе по форме строго отвечает:
– Устраняйте!
Тут же гаркнет: «Есть!», и уж только потом нос почешет. Не иначе, как снаряд у него в голове какой застрял. Нет, думаю. Ты лучше спокойно тараканов на вахте по ночам лови и учи их строем маршировать. А в серьезном деле на тебя полагаться не след.
Ну а третий был молодой еще паренек, и к тому же рыбак заядлый. Хлебом не корми – дай на бережок убежать. Вот к нему-то я удочку и закинул.
– Как вы, – спрашиваю, – уважаемый рыбу добывать предпочитаете? На донку, сетью али в проводочку?
А он вздыхает:
– Тут, мол, как не предпочитай, а рыбы-то в реке нема. Всю повытравили. Сутки просиди, а улов все равно в стакан помещается.
– А ежели, – говорю, – к примеру, крупную рыбу с дна поднять? Да не как-нибудь, а динамитом? Я и местечко хорошее знаю километрах в десяти вниз…
– Попробовать-то, – говорит, – не грех, предложение занимательное. Да только как же пробовать, ежели динамита нету?
Ну, я ему динамита, знамо дело, и дал.
– Иди, говорю, друг, в ночь, чтоб милиции не попался. А я за тебя подежурю.
Чапай снова закуривает, а я не могу прийти в себя от удивления:
– А где же вы динамит достали?
