«Восстановить исторический портрет Льва Аристарховича Бубнеева помогла наука.
– Это была большая работа! – делится с нами эксперт, известный Славинский историк-краевед Николай Пилюгин. – До нас, к сожалению, не дошли достоверные изображения генерала. Но лично мною был разработан инновационный метод реконструкции внешности. Всех секретов я открывать не буду. Проведу лишь некоторые аналогии с известной системой криминалиста Чезаре Ломброзо. Напомню, он, основываясь на антропологических, то есть, внешних чертах человека (например, размере и форме ушей) определял его склонность к тем или иным преступлениям. Я усовершенствовал метод. По сути, развернул его в обратном направлении. Анализируя поступки и свершения нашего героя и земляка, я определял антропологические параметры, черты его внешности с точностью до 85–90 %!
Другим очень существенным направлением стал анализ исторического материала. Так, в частности, я беседовал с потомками жителей деревни Бубнеевки – бывшего генеральского поместья. Тщательно фиксируя рассказы о генерале, которые поколениями передавались из уст в уста, я выделял общие черты, составлял описание внешности.
Но вообще – не пытайтесь понять. Для того, чтобы освоить мой авторский метод реконструкции внешности, нужно обладать особым зрением. Чутьем, интуицией, даром, если хотите! Этот дар у меня есть.
Николай Николаевич Пилюгин по секрету открыл нам большую творческую тайну. Оказывается, в ближайшее время он намерен выпустить ряд публикаций в СМИ, подготовить к печати книгу, а так же выступить с рядом лекций относительно своего новаторского метода».
Александр Александрович Шашкин не сразу понял, что насторожило и расстроило его в интервью краеведа Пилюгина. Больно царапнули чувствительную творческую душу слова «особое зрение», «чутье» и «дар». Как и любой служитель муз, поэт Шашкин довольно ревниво относился к случаям, когда у других вдруг обнаруживались те качества, наличие которых он допускал исключительно у себя и считал авторскими.
Но, перечитав отрывок статьи, поэт Шашкин понял, что гораздо сильнее ревности беспокоит его чувство преследования. Он уже видел мысленным взором, как в недалеком будущем на творческих встречах с интеллигенцией, на тематических лекциях в вузах, на уроках патриотизма в школах, на торжественных митингах и прочих мероприятиях, буквально наступая ему на пятки, лезет на трибуну Николай Пилюгин. Вместо обстоятельного рассказа поэта Шашкина о ценности и важности Слова; вместо задушевной беседы с аудиторией об упадке нравственности и культуры; вместо компетентной оценки сложной международной обстановки, в которой великое богатство Русского Литературного языка остается едва ли не единственной ценностью – этот Пилюгин будет забивать головы слушателей глупыми россказнями про генерала Бубнеева и о своей идиотской методике. Потрясая перед носом читателя публикациями и книгами, краевед постепенно втиснется в нишу известных Славинских литераторов, а дальше – чего доброго – вытеснит из нее Александра Шашкина!
