– Можете. Но не будете, – спокойно оборвал его Голомёдов. – Посудите сами, Андриан Эрастович! Этот генерал – практически ваш родственник и благодетель. Благодаря ему вы – один из самых известных людей в городе. Пресса вот уже месяц только о вас и вашей работе говорит. К вам пришла заслуженная слава. Сегодня вы – самый раскрученный скульптор Славина. Неужели вы оттолкнете успех обеими руками?
Если вы поднимите скандал, кем вы будете? Героем-разоблачителем? Нет! Вы будете шулером и соучастником аферы! Не боитесь, что люди вам в глаза начнут плевать? Подумайте, второго шанса подняться на вершину Фортуна вам может и не предоставить!
Сквочковский вдруг отчетливо понял, что Голомёдов полностью прав. Тем не менее, в душе осталось устойчивое ощущение, что его только что красиво обвели вокруг пальца. Он бессильно потупил глаза и изо всех сил постарался сдержать нахлынувшие слезы. Голомедов же тем временем панибратски подмигнул Зозуле: «Одним меньше!». Зозуля довольно поиграл усами и радушно сказал:
– Да вы ж не убивайтесь так, ядрен-батон! Вот стану мэром, работенку для вас найдем подходящую – по культурной линии. В начальники Управления Культуры хотите? Или в Управление главного архитектора? А на будущий год – ей-ей, вам звание вручим.
Скульптор поднял на Харитона Ильича полные невыплаканных слез глаза и трясущимися губами прошептал:
– Правда?!
– Хотите, побожусь?
Андриан Эрастович сглотнул ком обиды и постарался улыбнуться.
– Ну, чего же вы, а? – засмеялся в голос Харитон Ильич. – У нас тут новости такие, а вы киснете! А ну, давайте чайку, а? Можно бы и чего покрепче, да мне, ядрен-батон, на встречу через час…
Василий, Кирилл, Харитон Ильич и Андриан Эрастович сдвинули кружки с чаем. Впереди оставалась только финишная прямая. Соперники еще даже не показались из-за поворота стадиона. До заветной финишной черты – несколько шагов, самых легких и самых трудных одновременно. Силы на исходе, но трибуны уже ревут, готовые аплодировать новому чемпиону. Лидер гонки устал, но он счастлив. Он может позволить себе потратить заветные доли секунды, чтобы подхватить флаг, брошенный болельщиком, и финишировать с ним… Шаг, еще шаг – почти полет, и…
И у спортсмена развязывается шнурок. Вместо красивого финиша он запинается, с размаху падает лицом на шершавое покрытие дорожки и смачно расквашивает нос.
Харитон Ильич не поехал на назначенную встречу. Кирилл и Василий не смогли его сопровождать. Андриан Эрастович не вернулся в свою мастерскую. Все они буквально через полчаса были срочно госпитализированы по «Скорой» с подозрением на неизвестную острую кишечную инфекцию. В качестве симптомов у всех четверых были отмечены слабость, рези в брюшной полости и, пардон, жидкий стул.
Строгий карантин в городской инфекционной больнице, не смотря на протесты, подкупы и угрозы внезапно заболевшей четверки, продлился трое суток – до того момента, как были подготовлены окончательные результаты анализов. На три долгих дня основной претендент на звание мэра и руководство его штаба оказались выключенными из предвыборной гонки.
Впрочем, анализы показали, что все четверо здоровы – загадочная инфекция исчезла так же внезапно, как и появилась. Подлинный диагноз так и остался загадкой для медиков.
Приподнять завесу тайны смогла бы Зинаида Леонидовна Тушко, если бы внимательно изучила коробку со своим модным чаем из Поднебесной, на которой русскими и латинскими буквами, вперемежку с иероглифами, значилось:
внNмаHья! Для пАхудеть!
ВнNмаHья!
Побочнbi ефект: поноС, дNАрея, жNдkN стул»
Но, во-первых, Зинаида Леонидовна абсолютно не понимала по-китайски, а во-вторых, ее и саму на несколько дней приковал к унитазу загадочный недуг.
Ветреные рифмы покинули Славинского поэта Шашкина. Строки и строфы не маршировали стройными шеренгами под его звонкую команду на листах бумаги. Склонив убеленную сединами голову, сидел он на шатком табурете, но не гротески и метафоры, не оксюмороны и синекдохи были предметом его тяжких дум.
Если бы кто-то внимательный вслушался в его бессвязное бормотание, он мог бы подумать, что Шашкин решил изменить поэтическому жанру с детективным, и теперь сутками прокручивает в голове лихие кровопролитные сюжеты.
– А если в маске? – задумчиво шептал он. – Ворваться с оружием и чулком на голове? И скрыться на машине под визг горящей резины…
