В ожидании блаженства, Зинаида Леонидовна осторожно приподнимала край полотенца с поросенком и вдыхала незнакомый аромат. Чай был заказан в модном журнале и доставлен только вчера (судя по этикетке – прямо из Китая). Его очень рекомендовали людям, желающим похудеть. Что-то дразнящее и незнакомое, бархатно-мягкое и в то же время терпкое просачивалось из-под крышки.
Оценить вкус чая можно, если медленно и неторопливо, наслаждаясь каждым глотком, пить его из фаянсовых или фарфоровых чашек через несколько минут после заваривания. Зинаида Леонидовна чутьем опытного потребителя определила – именно сейчас и ни мгновением позже! Она налила чай в фаянсовую чашку, вдумчиво надула щеки и, вытянув губы дудочкой, сдула горячий пар. Она поднесла чашку ко рту и приготовилась сделать первый глоток.
Но ни раньше и ни позже – как это обычно и бывает по закону подлости – на столе Зинаиды Леонидовны зазвонил внутренний телефон. Любой другой звонок она бы проигнорировала, но по этому аппарату ее доставало лишь начальство. С горестным вздохом отставив чашку в сторону, гражданка Тушко сняла трубку.
– Алло! Эй, алло?! – рявкнул телефон голосом Харитона Ильича. – Есть кто, ядрен-батон?
– За-а-асьте! – елейно простонала Зинаида Леонидовна.
– Слышишь? Чаю, ага? Чаю нам сваргань на четырех персон! Побыстрее можешь, ядрен-батон?!
– Да, конечно! Один момент! – радостно проворковала гражданка Тушко. И тут же, повесив трубку, ядовито прошипела:
– Одурел, сморчок усатый?! Я тебе девка сенная?!
Она поднялась, взяла поднос, установила на нем чайник, четыре блюдца и четыре чашки. Поставила сахарницу на поднос, подумала минутку и убрала. Потом, подумав еще немного, все-таки поставила снова. Каждое свое движение она сопровождала булькающими проклятиями:
– Усы, как у выдранной лисы! Ишь, начальник! Вот плюну в чайник – будешь начальник!
Грустно посмотрев на мармеладных медвежат, она прикрыла их газетой от случайных глаз, и с подносом покинула кабинет.
В приемной Харитона Ильича кроме него самого находились неизменные Кирилл и Василий. Так же здесь присутствовал скульптор Андриан Сквочковский, аккуратно выбритый, одетый в летний пиджак салатного цвета и пахнущий добротным одеколоном. При взгляде на хитроумный, явно торжественный узел шейного платка скульптора, сторонний наблюдатель мог бы подумать либо о том, что у Андриана Эрастовича сегодня именины, либо о том, что он скрывает следы нападения стаи голодных вампиров. Сквочковский и впрямь напоминал укушенного: он ежеминутно подпрыгивал на пятой точке, поворачивался то к Василию, то к Кириллу, то к Харитону Ильичу. Иногда вскакивал и подбегал к окну, потирая руки. Словом, пребывал в крайнем возбуждении.
– Свершилось! – торжественно заявил он. И через секунду снова воскликнул, – Да! Это свершилось! Я закончил скульптуру!
В это время в кабинет, натужно сопя, проникла гражданка Тушко. Она с опаской взглянула на Голомёдова и постаралась изобразить на лице преданность и умиление, повернувшись к Харитону Ильичу. Поднос с чайником она установила на стол и замерла, ожидая, что ее пригласят поучаствовать в совещании. Но Зозуля ограничился нетерпеливым кивком головы в сторону двери. Зинаида Леонидовна обиженно засопела, плавно развернулась, напоминая большой противолодочный корабль в узкой бухте, и вышла.
– Что же! – сказал Голомёдов, – теперь дело за малым. Памятник нужно отлить в бронзе, установить на пьедестал, торжественно открыть и пожинать сладкие плоды славы. Давайте определяться с местом установки! До годовщины Бородинской битвы остаются считанные дни.
– А тут в чем загадка? – пожал плечами Харитон Ильич. – По мне так, чем центральнее, тем лучше, ядрен-батон. Народу больше поглядит.
– Рассуждаете вы совершенно правильно! – улыбнулся Кирилл. – Но мы ведь не можем убрать с центральной площади памятник Ленину и на постамент установить нашего генерала. Хотя это был бы идеальный вариант с точки зрения затрат: постамент есть, площадь тоже. Всего и делов – одну бронзовую болванку заменить на вторую. Но не поймут нас. Пенсионеры встанут на защиту Вождя мирового пролетариата. Хохловцевой это отличный козырь на руки. Нет уж. Давайте искать другие варианты.
– Быть может, городской Парк Культуры и Отдыха? – прокудахтал скульптор Сквочковский. – Я бы мог помимо памятника генералу Бубнееву и… некоторые другие свои работы это самое… принести в дар городу за символическую, так сказать, плату? Был бы музей под открытым небом, а?!
– Не пойдет! – Мрачно заявил Василий, отхлебнул чаю и поскреб почти зажившую царапину на щеке. – В вашем Парке культуры и отдыха долгие десятилетия отдых преобладал над культурой. Там работы непочатый край. Половина деревьев упадет, если толкнуть посильнее. Дорожки заросли, лавки разрушены, ограждение повалено. Туда надо полугодовой городской бюджет вбухать, чтобы можно было гулять, не рискуя сломать ноги. Да и времени нет.
