В его глазах появилось беспокойство, и ее пленила бурлящая в них темнота. Как будто темный дым был частью его радужки, он обволакивал зрачки.
— А что касается того, как долго я буду здесь, — его штормовые глаза встретились с ее. — Я не знаю.
— Но ты должен будешь уйти в итоге? — Серенити хотела прояснить. Она не хотела привязываться к нему настолько сильно. Когда ему придется покинуть ее, он возьмет с собой от нее больше того, с чем она сможет справиться. И тогда ей в голову пришла мысль. Был ли он причиной ее пребывания в Йеллвиле во сне? Она не стала бы отрицать, что он был бы главным пунктом в пользу этого пребывания.
— Я бы очень хотел ответить тебе «нет», — Дайр посмотрел на свои руки, сложенные у него на коленях. Его широкие плечи опустились.
— Я уже должен был уйти. Мое задание было выполнено той ночью, когда ты увидела сон. Я не знаю, сколько времени у меня есть, прежде чем за мной пришлют.
— Ты понесешь за это наказание? — ей не нравилась мысль о том, что она будет причиной его боли.
Его губы дернулись в изумлении.
— Не в том смысле, о котором ты думаешь. Меня не будут пороть или что-то в этом роде. У тебя есть еще вопросы?
Серенити понимала, что он специально меняет тему разговора, и решила не упорствовать.
— Это трудно, приспосабливаться, когда времена меняются? Я имею ввиду, как ты справляешься со всем этим?
Я являюсь всего лишь наблюдателем в этой сфере, так что я имею возможность наблюдать за всем, и разбираться в таких вещах как смена жаргона и одежды. Я стал весьма искусен в этом на протяжении многих лет. На самом деле, я обычно впереди времени. Знать, что является нормой для каждого назначенного человека, необходимо для создания сна. Каждый сон должен быть, по крайней мере, немного понятен им.
— Какое твое любимое время года?
Серенити наклонилась вперед так, что ее локти оказались на ногах, и подперла лицо руками.
— До настоящего момента у меня не было предпочтений. Я не был частью человеческого мира, просто незваный гость. Трудно наслаждаться чем-то, что ты никогда не испытывал.
После этого утверждения она поняла, какой одинокой должна была быть жизнь Дайра. Наблюдать, как другие общаются с родителями, братьями и сестрами или возлюбленными, но никогда не испытывать этого самому — это очень одинокое существование.
— Значит, я могу предположить, что у тебя нет родителей?
Он покачал головой.
— Только Создатель. Я существую уже очень долгое время, но никогда не был ребенком. Я был создан именно таким, как выгляжу сейчас, и всегда был таким.
Он встретился с ней глазами, и она заметила бушующий в них шторм.
— Почему твои глаза так меняются? — она показала рукой, словно он не догадывался, где были его глаза.
Дайр закрыл их на несколько секунд, и когда он снова открыл их, они были ясными и черными.
— Это из-за моих эмоций. Из-за очень сильных эмоций.
Она не была уверена, готова ли услышать, что это были за сильные эмоции, поэтому она не спрашивала. Когда сомневаешься, избегание кажется наилучшим способом. Безмолвная улыбка на его губах подсказала ей, что он точно знает, о чем она думает.
— Уже поздно, — сказал Дайр, протягивая руку и отводя в сторону прядь ее волос. — Я должен дать тебе немного поспать. Ты завтра работаешь?
Она кивнула, не в силах отвечать, пока его пальцы пробежались по ее шее. Когда он убрал руку, потеря прохладного касания напомнила ей о том, что она хотела у него спросить.
— Почему твоя кожа такая холодная?
— Последний вопрос на сегодня, Принцесса.
Она нахмурилась из-за прозвища. Серенити не была уверенна, нравится это ей или нет. Но когда Дайр произносил это своим страстным голосом, она могла позволить ему называть ее как угодно.
— Когда ты думаешь о дневном свете, или дне, это у тебя ассоциируется с теплом или прохладой?
Она обдумывала ответ.
— Конечно, с теплом, — ответила Серенити.
Дайр кивнул.
— А когда ты думаешь о темноте, о ночи, ты, вероятно, думаешь, что она прохладная. Я холодный, как ночь без тепла, потому что ночью, которая является моим временем, нет солнца.
— Даже если твоя кожа холодная, в тебе есть тепло, — сказала она импульсивно, потому что знала, что это правда.
— Спасибо, — тихо произнес он, но она увидела благодарность в его глазах, которую он не мог передать словами. — А теперь, давай ты немного поспишь.
Он встал, и Серенити вскочила на ноги. Она не хотела, чтобы он уходил, но знала, что он был прав. Ей нужно рано вставать, и она будет вымотанной, если не поспит.
— Так, — начала она, с неожиданным интересом уставившись в пол. — Я увижу тебя завтра?
Дайр шагнул к ней, а затем нежно поднял подбородок пальцем. Его большая рука погладила щеку, пока ее широко раскрытые глаза смотрели в его гипнотические.
— Я не смог бы покинуть тебя, даже если ты этого захочешь. Эта неделя была почти невыносимой для меня. Мне бы не хотелось повторить это в ближайшее время.
Тепло разлилось по ее телу, и она почувствовала, что краснеет.
— Так что да, мы увидимся завтра, — продолжил он, пока она молчала. — Во сколько ты заканчиваешь работу?
— В полдень.
