Ответила она и хотела сама себе поаплодировать, так как ей, наконец-то, удалось что-то ему ответить, а не просто стоять и пускать слюни, смотря на него.
— Мы можем увидеться там?
Она кивнула. Ладно, забудем про овации; она не могла произнести не слова. Дайр сделал еще один шаг к ней и начал наклоняться ближе к ней. Он что, собирался ее поцеловать? Разрешит ли она ему это сделать? Скорее всего, Глори убила бы ее, если б знала, как он выглядит, и то, что Серенити не разрешила себя поцеловать. Она слышала, как он сделал глубокий вздох, и она могла поклясться, что слышала стон, но это было так тихо, что девушка засомневалась. Когда он приблизился к ней, она закрыла глаза. Ладно, может она и разрешит себя поцеловать. Вместо того, что бы почувствовать его полные губы на своих губах, она почувствовала, как он каснулся ее лба. Она уже хотела расстроиться, но тут же почувствовала, как его сильные руки обнимают ее и притягивают к нему. Его тело было крепким по сравнению с ее уступчивым. Серенити не могла не заметить, как безопасно она чувствовала себя окутанная его огромным силуэтом, как будто ничего в этом мире не угрожало ей, пока она была в его оберегающих руках.
— Спи, добрая Принцесса мира, — прошептал он, и разомкнул объятия. Когда она открыла глаза, ее комната была пуста.
Серенити поежилась.
— Ты же не останешься в моей комнате, оставаясь невидимым? — спросила она в пустой комнате. После нескольких минут без ответа, она приняла это как знак того, что Дайр действительно ушел. Она забралась обратно в кровать и тихо вздохнула, когда мистер Витерби запрыгнул к ней на кровать.
— Ну, и каково же твое мнение насчет него, мистер Ви?
Ее кот издал низкое урчание.
Серенити усмехнулась.
— Да, меня он тоже заводит. Но лапы прочь, меня не волнует, к чему ты клонишь, этот бессмертный занят.
Глава 5
Дайр укрылся в ночных тенях, отступив к деревьям, окружавшим дом, где сейчас спала Серенити. Он поспешно покинул ее комнату, потому что в противном случае остался бы на всю ночь, просто чтобы слушать ее голос. Он знал, что ей необходим отдых. У Серенити была своя жизнь и независимо от того, хочет он или нет монополизировать ее ночи, должен относиться к этому с пониманием. Он едва не вернулся к ней несколько раз за два часа, что ей понадобилось бы, чтобы, наконец, заснуть. Он мог с легкостью сам усыпить девушку, но, конечно, такие действия, не соответствовали его предназначению и преступали дозволенное Создателем. Она ворочалась и разговаривала с котом до тех пор, пока ее дыхание, в конце конов, не стало замедленным и ровным. Именно тогда он все-таки позволил себе подумать о том, что он говорил с ней, и она видела его и не попросила уйти. Сара Серенити Тиллман хотела узнать его поближе.
Его губы растянулись в широкой улыбке, и он закинул голову назад, закрыв глаза. Резкий порыв зимнего ветра налетел на него и растрепал волосы. Он даже не поежился из-за холодного горного воздуха. Все его мысли были заняты одной брюнеткой, которая похитила его сердце.
— Она хочет, что бы ты остался? — голос Рафаэля прервал его мысли, но он продолжал улыбаться.
Он повернулся, что бы посмотреть на ангела.
— Да.
— Насколько?
Дайр пожал плечами.
— Пока она не захочет, что бы я ушел.
— А когда она начнет стареть, а ты останешься таким же?
— Я все равно буду продолжать ее любить.
— И как же она будет себя чувствовать, когда будет похожа на твою мать, а не на твою пару?
Дайр знал, что Рафаэль не хотел быть жестоким. Но это не помешало разочарованию охватить его. Ему было больно при упоминании о том, что на самом деле он не мог прожить жизнь с Серенити, обычную человеческую жизнь.
— Я не знаю, что будет потом, — наконец, признал он.
— Может, тогда тебе надо поговорить с ней об этом? — посоветовал Рафаэль.
Дайр знал, что его старый друг был прав, и он с ней обязательно поговорит об этом, но скорее позже, чем раньше.
***
Эмма старалась вести себя очень тихо. Она открыла дверь своей комнаты и посмотрела через коридор на дверь в ванную комнату, а затем в сторону гостиной, откуда были слышны крики. Если бы ей так сильно не хотелось в туалет, она бы даже и не подумала выходить из своего убежища. Но девочка знала, что если ей не удастся это сделать, то она попадет в неприятную ситуацию. Эмма закусила нижнюю губу, беспокойно переступая с ноги на ногу, набираясь смелости.
