— Неразумно говорить подобное в присутствие княжеских стрельцов.
— Псы вы шелудивые, а не стрельцы.
Глава стаи и предводитель стрельцов буравили друг друга взглядом. С каждой секундой обстановка накалялась все сильнее и сильнее. Казалось вот-вот начнется бой. Однако напряжение разрушил голос, раздавшийся за спиной стрельцов:
— Драгомир, позволь мне поговорить с нашими гостями.
Стрельцы резко обернулись, готовясь выхватить сабли.
— Коли урезонишь иродов, дозволяю, молодой волк.
Виктор кивком поблагодарил воеводу, прошел сквозь ряды стрельцов и обратился к их предводителю:
— Скажи, что происходит? Почему князь творит такие бесчинства, грабит и убивает свой народ? Что случилось?
— Я здесь не за тем, чтобы лясы точить, смерд. По указу князя я собираю оброк и караю тех, кто идет супротив его воли.
— Зачем все усложнять? Ты можешь продолжать на своем, и прольется много крови, а можешь рассказать нам все, и тогда, возможно, все решится миром. Что нужно твоему князю, кровь или оброк?
Немного задумавшись, главный стрелец ответил:
— Твоя правда, слушай. С востока идет к нашим землям орда черная. Никто остановить ее не в силах. Много земель уже сожгли ироды. Вот и собирает князь войско, дабы бороться с супостатами. Нужны ему люди да средства. Теперь соберете оброк?
— Оброк мы не соберем, нет у нас столько денег. Но, быть может, поможем мы князю. Подожди здесь, нам нужно посоветоваться.
Стрелец хотел что-то возразить, но поняв, что другого выхода нет, пропустил мужчину и его спутников в лагерь. Там в большом доме организовали экстренное собрание. Виктор рассказал стае, что удалось выяснить и подытожил:
— Теперь всем понятно из-за чего начался этот кошмар?
Ответом был дружный гул голосов.
— Раз всем все понятно, Драгомир, у меня к тебе предложение. Стая призвана защищать простой народ. Теперь мы знаем, кто наш враг. Надо выступить против этой орды, помочь князю.
Толпа вновь загудела, но теперь одобряющие выкрики слились с протестующими.
— Дело молвишь, — взял слово воевода. — Однако негоже оставлять лагерь без защиты.
— Не обязательно уходить всем. Назначь своего заместителя, оставь здесь нескольких воинов. Много защитников не понадобится. Если мы поможем князю, угрожать людям будет только орда, но это уже будет наша забота.
Пока Драгомир раздумывал над предложением, в зале вновь поднялись крики членов стаи, и Виктор с удовлетворением отметил, что большинство их них было в его поддержку.
Наконец воевода ударил своим мощным кулаком по столу и сказал:
— Добро! Стая подсобит Бориславу! Фрол, — обратился он к одному из воинов, — остаешься за старшего, вверяю тебе наш лагерь. Стая, кто решил идти со мной, готовьтесь к походу. Остальные, берегите наших людей пуще зеницы ока!
Стоило Драгомиру договорить, как зал взорвался победными кличами и волчьим воем. Стая готовилась выйти на охоту.
Снаружи Виктора уже ждали.
— Что решили, — спросила девушка, крепко держащая за руку Яшку.
— Отправляемся к князю на рассвете. Нет смысла отсиживаться здесь.
— Я с вами, не могу допустить, чтобы моя деревня погибла зря.
— И я с вами! — радостно заявил мальчишка.
— Нет! — хором ответили остальные.
— Нельзя тебе с нами, Яша, там опасно, — сев на корточки перед мальчиком, сказал Виктор. — Оставайся здесь, а мы скоро вернемся.
— А если не вернетесь, как матушка и Алинка? — начал канючить паренек.
— Обязательно вернемся, — девушка ласково обняла его и повела прочь.
Виктор же отправился к стрельцам. Встречали те его крайне настороженно.
— И что же вы решили, — нетерпеливо спросил их предводитель, — Добром отдадите оброк или станете противиться, как остальные?
— Как я уже сказал, денег у нас нет, но сами сказали, что князю нужны не только деньги, но и люди. Завтра на рассвете отряд наших воинов готов отправиться к Бориславу и присоединиться к его войску. Вас устроит такой вариант?
— Добро, — ответил стрелец, давая остальным знак расходиться. — Выступаем на рассвете!
Грохот упавшей с кровати книги нарушил безмятежную тишину комнаты. Испугавшись внезапного шума, в коридор выбежала мирно спавшая у батареи сиамская кошка. Немного нехотя Жанна выбралась из-под мягкого тонкого пледа и начала неспешно разминать и растягивать мышцы.
— Уже проснулась, внученька? — донесся голос из соседней комнаты. — Иди скорее завтракать, я твоих любимых оладушек испекла.
— Доброе утро, бабуль, — отозвалась девушка, продолжая делать берпи. — Какие оладушки? Мне за фигурой надо следить.
— Что же ты такое говоришь, родимая? Худенькая такая, почти не ешь ничего. Кушай оладушки, пока горячие.
