— Если честно, я подумал, что это будет прикольно. Да и дружба народов, все дела…
Последняя фраза окончательно довела его до смеха. Виктор же устало выдохнул и пожурил коллегу:
— Сколько раз я предупреждал тебя, что эти приколы когда-нибудь доведут до беды?
Арчи резко успокоился и грустно произнес:
— Знаешь, последнее время я тебя просто не узнаю. Я скучаю по старому Витьке. Что с тобой стало?
На минуту в кабинете повисла гнетущая тишина.
— Но ты прав, извини. Мне надо было тебя предупредить. Впредь буду серьезнее, — он выпрямился по стойке смирно и несколько раз ударил себя в грудь.
— Ладно, прощаю, — снисходительно ответил Виктор. — Что у нас по планам на сегодня?
— Вот, — Артур протянул товарищу плотно исписанный лист, — принесли, пока тебя Игнатьич отчитывал. Нам заказали полное оформление фестиваля славянской культуры в Хохловке. Растяжки, приглашения, сувениры и т. д. Заказ большой, будет возможность выслужиться перед начальством.
— Иронично, — подметил Виктор, просматривая техническое задание. — Мне сегодня снилось, будто я был деревенским рыбаком в Царской Руси.
Артур опять залился смехом.
— Серьезно? Ты — деревенский рыбак?! — Не переставая хихикать спросил он. — Куда девается твоя фантазия, когда ты приходишь на работу? И чем же закончилось дело?
— Вся деревня сгорела.
От такого ответа Арчи буквально стек под стол, не переставая хохотать.
— Ну это абсолютно в твоем стиле, — подметил он, вылезая из под стола.
— Давай не будем об этом. Не хватало мне ещё, чтобы этот заказ прогорел. Займёмся делом, — попытался успокоить товарища Виктор.
— Хорошо, — Арчи расправил одежду и удобно расположился на стуле. — Предлагаю начать с больших плакатов, а из них уже нарезать мелочь.
Рабочий день прошел продуктивно. К вечеру уже были готовы несколько черновых набросков, которые Вениамин Игнатьевич отправил на рассмотрение заказчика. Закончив дела, Виктор с Артуром отправились в бильярдную. Сыграв дюжину партий в девятку и выпив по бокалу пива, товарищи разошлись по домам. По пути Виктор зашел в магазин за продуктами. Дома он приготовил легкий ужин и съел его за просмотром старой голливудской комедии. Лёг спать он уже за полночь, однако уснуть никак не мог. Недовольство начальства, ответственный заказ да и общая неудовлетворенность жизнью не давали ему покоя.
“К чему все это? В чем смысл? — Вопросы безостановочно крутились в его голове. — Что сделать, чтобы почувствовать себя счастливым? Завтра ждет очередной бессмысленный день”.
Еще через час беспокойного ворочания в постели Виктор наконец смог погрузиться в объятия Морфея.
Груда обгоревших полуистлевших деревяшек пришла в движение. Поднимая клубы пепла, часть досок разошлась в стороны, пропуская наружу покрытую копотью руку. Несколько секунд она судорожно дергалась в поисках опоры, пока не нащупала нечто, ранее бывшее табуретом. Небольшое усилие, и под аккомпанемент треска дерева и нарастающего надрывного кашля из-под завала поднялась черная от сажи фигура.
Продолжая неистово кашлять от золы и пепла, Виктор выбрался из пепелища, ещё вчера бывшего уютным домом. Окружающая его картина наводила тоску и ужас. Некогда полная жизни деревня была полностью разрушена. Кое-где из-под обугленных завалов ещё вырывались языки пламени. Вокруг стояла оглушающая тишина, изредка нарушаемая треском догорающих изб.
Виктор осторожно брел по опустевшим улицам, с ужасом взирая по сторонам. Здесь был дом пастуха. Стрельцы зарубили его прямо на пороге. А вон там жили Иван и Ульяна. Их буренки давали самое вкусное молоко во всей округе, но и их не пощадил огонь. Но самое чудовищное зрелище ждало Виктора на деревенской площади. В центре нее высился огромный костер, в который обезумевшие от ярости стрельцы скидывали пойманных селян. Гора обгоревших тел вызывала отвращение и первобытный страх. А запах… Этот кошмарный запах, казалось, был таким же смертоносным, как и огонь, его породивший. Подойдя ближе, Виктор увидел среди тел мать и сестру Яшки. Им так и не удалось выбраться из этого кошмара. Тела самого мальчишки нигде видно не было. Больше ни секунды Виктор не мог оставаться в этом аду. Он вышел из деревни пошел, куда глаза глядят, не имея ни малейшего представления о том, что ему теперь делать.
Если бы кто-то со стороны увидел, как Виктор двигался вперёд, то явно подумал бы, что перед ним пьяница или душевнобольной. По дороге шел побитый, покрытый сажей и копотью мужчина. Он шатался и периодически закрывал лицо руками, пытаясь справиться с картинами увиденного. То и дело проскакивали истерические смешки. Однако его никто не видел. Резня и жуткий пожар распугали всё живое в округе. Не было слышно даже птиц. Вскоре на пепелище сбегутся мародеры, но и их пока не наблюдалось. Чуть больше часа Виктор продолжал свой путь, снедаемый произошедшим, когда вдалеке показалась придорожная корчма.
Зайдя на постоялый двор, Виктор кулем упал на ближайшую лавку. Обхватив голову руками, он причитал:
