В отношениях с Темной Стороной моя приверженность привычкам особенно сильно мешает делу. Теоретически, мне вполне достаточно просто высказать желание, чтобы сразу оказаться там. Но между этой прекрасной теорией и практикой всегда встает мое представление о том, как «правильно». И мое же понимание, что на самом деле никакого «правильно» и «неправильно» нет и быть не может, почему-то не разрушает эту искусственную преграду. Проще всякий раз, как припечет, по подземельям бродить, чем преодолеть собственную привычку. Знаю, насколько это глупо, особенно в моем случае. Потому что, по идее, я не просто «человек Темной Стороны», один из немногих, обладающих способностью туда попадать, а что-то вроде ее детали, отвалившейся и закатившейся в обыденный мир людей, но всегда сразу встающей на место, стоит только вернуться домой. Во всяком случае, все тот же Нумминорих утверждает, будто я пахну в точности как Темная Сторона, и глупо было бы не доверять его свидетельству.
Я все время повторяю: «глупо», «глупо», – потому что на тот момент это определение наиболее точно описывало мое поведение в отношениях с Темной Стороной. И вот прямо сейчас, сидя на подоконнике своей спальни, я решил, что с этим пора завязывать. У меня должен быть свой способ легко попасть на Темную Сторону в любой момент, когда понадобится, не затрачивая на это час-полтора, которые, между прочим, на дороге не валяются. Черт знает каких дел можно за это время наворотить.
Я сидел, смотрел через распахнутое окно вниз, на маленькую площадь Мохнатого Дома, получившую имя в честь моего жилища, на расходящиеся от нее в разные стороны улицы Закрытых глаз, Всех Забытых Королей и Сияющую, разглядывал разноцветные дома, невысокие деревья, ползущие по узким мостовым амобилеры и бегущих по своим немилосердно ранним утренним делам прохожих, старался вообразить, как все это выглядело бы на Темной Стороне. Ни амобилеров, ни людей там, ясное дело, нет и в помине, дома не просто темные, а как бы светятся густой темнотой, зато камни мостовых сияют как фонари, потоки воздуха окрашены в самые разные цвета, земля прозрачна, как вода, а небо кажется твердым, потрескавшимся от времени, и сквозь эти щели пробивается невидимый глазу, упоительный, почти непереносимый для человека свет.
Ну, считается, что непереносимый. Мне-то как раз нравится, – подумал я, задрав голову к небу и с наслаждением подставляя лицо лучам незримого солнца Темной Стороны.
Естественно, все у меня получилось. И на кой черт было так долго тянуть?
Неведомо.
Хотя ведомо, конечно. Кого я пытаюсь обмануть. Не зря же сам расписывал Малдо, как здорово родиться просто человеком, для которого почти невозможно вообще практически все, а значит каждый день можно перепрыгивать через собственную голову, торжествуя по поводам столь пустяковым, что самому смешно.
Вероятно, именно так я и представляю себе счастье.
Я спрыгнул с подоконника, даже не вспомнив, что это вообще-то очень высокий второй этаж, и, чтобы не переломать ноги, нужно читать специальное заклинание. Но на Темной Стороне такие предосторожности ни к чему: здесь земля сама юркнет ко мне под ноги, как ласковый кот, в любой момент, когда это понадобится, о такой мелкой услуге можно специально не просить.
Сделав несколько шагов по сияющим камням мостовой, я не удержался и оглянулся назад, чтобы посмотреть, откуда я тут взялся. Здесь, на Темной Стороне, Мохнатый Дом выглядел как застывший фонтан черного света, скорее угрожающий, чем дружелюбный. Надо же! Впрочем, это только в моей интерпретации так. На Темной Стороне каждый видит что-то свое, и, если ходить сюда не в одиночку, а большой компанией, самое веселье начинается, когда все участники пытаются сравнить впечатления: «Как вам нравится это гигантское дерево? – Ты имеешь в виду куст с белыми ягодами, черный цветок или вон тот забор?»
Хотя описания некоторых объектов более-менее совпадают у всех. Видимо отдельные фрагменты Темной Стороны столь тверды в своем намерении продемонстрировать нам свой подлинный облик, что никакой интерпретацией их не исказишь.
Но когда гуляешь здесь в одиночку, обо всем этом как-то не особо задумываешься. Очень уж хорошо. Оказавшись на Темной Стороне, я всякий раз удивляюсь: почему не прихожу сюда каждый день? Почему вообще отсюда ухожу, вместо того, чтобы остаться навсегда? Видимо потому, что человек, на самом деле, вовсе не создан для счастья. Испытывать его непрерывно – такой тяжкий труд, что поневоле сбежишь.
И я тоже сбегу, конечно. Но не сейчас, потом.
Потом, потом.
