Дин понял, что Кас предлагал ему возможность отказаться. Если Винчестер не мог ни справиться, ни заставить себя использовать стоп-слово, то у него была возможность просто промолчать.
Но Дин не был трусом.
Если бы он почувствовал, что не сможет выдержать еще один удар, если бы он почувствовал, что ему нужно закончить сессию, то сам сказал бы об этом.
Он мог справиться.
— И тебе жаль? — раздавшийся откуда-то сверху голос ангела был одновременно и провоцирующим, и успокаивающим. Как это вообще было возможно?
— Да, сэр.
— Я знаю, Дин. Я тебе верю. Но тебе еще недостаточно жаль.
Господи боже.
Двадцать первый удар упал прямо под двадцатым и (вот уж совпадение!) пришелся прямо по основанию пробки. Дин проехался членом по капоту Импалы и вскрикнул. Слезы впитывались в повязку, а мышцы неконтролируемо сокращались, заставляя тело ерзать и пытаться уйти от жгучей боли, уже казавшейся частью самого Дина.
Кас не дал охотнику времени перевести дыхание и восстановить хоть какое-то подобие самообладания: последовал новый удар. Дин был уверен, что закричал бы, если бы не впился зубами в нижнюю губу. Он почувствовал вкус крови, и секундой спустя Кас мягко прикоснулся пальцами к лицу охотника, заставляя его открыть рот и освободить прокушенную губу.
— Ай-яй-яй, — мягко сказал Кас, — немедленно прекрати. Не смей причинять себе боль. Это моя работа.
Пальцы исчезли, и ремень упал в двадцать третий раз.
Дин отчаянно застонал и вцепился ногтями в капот (к счастью, не так сильно, чтобы поцарапать его). После двадцать четвертого удара Винчестер на несколько секунд потерялся в буре ощущений.
В этот раз Дин даже не понял, что опять перестал осознавать происходящее, пока не услышал, что Кас который раз подряд повторяет одну и ту же фразу:
— Дин. Твой цвет. Немедленно.
Судя по трясущимся губам и дрожащему голосу, Дин плакал. Черт, он даже не знал, что скажет, пока с его губ не сорвались нужные слова:
— Зел… Зеленый, с-сэр.
— И почему я тебя наказываю?
Серьезно? Опять?
Дин всхлипнул, умоляя Каса не заставлять его. Тот только положил руку ему на плечо и повторил:
— Скажи, почему я наказываю тебя, Дин. Сейчас же.
В голосе не было нежности, никакого обещания или успокоения. Кас не напоминал, что он остановится, если Дин промолчит, он просто требовал ответа.
И Дин — возможно, в первый раз за всё это время — понял, что Кас верит. Верит, что Дин справится. Верит, что Дин дойдет до конца.
Поняв это, охотник почувствовал, что может заставить себя сказать нужные слова:
— Об… Обзывал тебя. В голове. Дразнил. Трусиками.
— Как именно ты меня обзывал?
Ох, это было просто грубо.
Однако Дин понимал, что Кас всё еще проверяет, насколько охотник отдает себе отчет в своих действиях. Несколько секунд Винчестеру потребовалось на то, чтобы найти нужные слова в лабиринте памяти. Кас молча ждал, пока Дин заговорит, и тот наконец смог выдавить:
— Я… Бесполой кук… — Дин совершенно не ожидал, что в этот момент последует новый удар ремня. Он дернулся, поднял голову и снова уронил её на капот. Всхлипнув, Дин понял, что Импала уже была покрыта слезами. Что ж, судя по всему, она не особо возражала.
Голос был всё так же беспощаден:
— Я не говорил тебе останавливаться. Продолжай. Как еще ты меня обозвал?
Теперь Дин знал, что произойдет, как только он откроет рот:
— Трусом.
Звук, вырванный из горла новым ударом, был очень близок к крику. Дин прижался лбом к нагревшемуся металлу, задыхаясь.
— И тебе жаль? — казалось, что в голосе Каса сквозило любопытство.
— Д-д-д-да. Сэр, — ему потребовалось четыре попытки, но он всё же справился.
— И я верю тебе. Тебе жаль. Но Дин?.. — Винчестер понимал, что в этот раз этот безжалостный мудак, называвший себя ангелом, действительно ждал ответа.
— А-а? — это не было словом в обычном смысле, но вполне передавало нужные эмоции.
— Недостаточно жаль.
И ремень снова упал. Задыхаясь, Дин понял, что это был двадцать восьмой удар.
Еще два.
Он справится, он справится, он справится.
Удар.
Дин услышал его быстрее, чем почувствовал, значит, у него была сотая доля секунды, чтобы подготовиться. С его губ срывались бессвязные неконтролируемые стоны, но ангел был неумолим. Опять раздался голос:
— Тебе жаль, Дин?
— Д-д-да, сэр, — Дин не знал, как ему удавалось говорить, учитывая, что он знал, что должно было последовать за его словами.
Он не ошибся. Ремень немедленно упал на ягодицы, в третий раз попадая по основанию пробки. Словно услышав приказ, член Дина запульсировал. Охотник почувствовал, как сперма брызгает ему на живот и на капот Импалы (бедная Детка, он точно почистит её завтра, если сможет двигаться). Внезапно Дин вспомнил, что во время предыдущей порки тоже кончил без прикосновений Каса, просто от последнего удара ремня.
Было что-то в том, почему его толкал за грань именно последний удар, но Дин не мог сформулировать, что именно. Что же, потом у него будет чертовски много времени, чтобы это выяснить.
Когда его мозги заработают.
А сейчас… Сейчас Дин уже с трудом различил голос Каса, укрывший его, как одеяло, сотканное из гордости и любви:
— Да. Именно. Теперь тебе достаточно жаль.