Дин медленно приходил в себя. Окружающий мир был мучительно ярким и резким.
Именно что мучительно: черт, как же сильно болела голова… Биение сердце отдавалось в висках, каждый удар оглушал. Застонав, Дин дернулся, пытаясь закрыться от этого звука. Приподняв руки, чтобы взяться за голову, охотник заметил, что ладони были непропорционально тяжелыми.
Как и все остальное. Казалось, что каждая клеточка тела стала раза в три тяжелее, и теперь ей нужно было больше времени, чтобы послать в мозг какой-то сигнал и обработать полученный ответ.
Дин надавил на виски, надеясь, что это поможет облегчить головную боль. Так и не дождавшись результата, охотник прислушался к остальным ощущениям.
Всё тело было не просто тяжелым. Каждая мышца затекла: судя по всему, Дин спал в одной позе, даже не шевелясь. Губы были сухими, а во рту ощущался неприятный горький привкус. Шея была напряжена до предела, что явно усиливало головную боль, но Дин не смог заставить мышцы расслабиться, а двигать головой больше необходимого отчаянно не хотелось.
Дин явно лежал в собственной постели, и почему-то это казалось ему странным. Он не помнил, как сюда добрался… Как и то, где, что и с кем пил. Честно говоря, Дин вообще не помнил предыдущую ночь. Как и когда он вырубился? Происходящее напомнило ему о том, как в детстве он засыпал в каком-то месте — на диване, на полу или на руках у мамы — а потом просыпался в своей кровати. Только вот сейчас это не успокаивало, а нервировало.
Дин как раз пытался заставить себя открыть глаза, когда раздался голос. Кас говорил негромко, но Винчестер всё равно поморщился и сильнее надавил на виски, пытаясь ослабить боль:
— Чувствуем себя не очень, да?
Дин застонал: это был самый развернутый ответ из всех, которые он только мог выдать.
— У тебя, наверное, жуткое похмелье, — голос был слишком спокойным, слишком ровным.
Дин снова застонал, пытаясь найти подходящие слова в лабиринтах памяти:
— Много я выпил? — даже звук собственного голоса ввинтился в голову охотника, словно дрель, так что Дин решил ограничиться этой короткой фразой.
Списка спиртных напитков так и не последовало. Вместо этого голос раздался ближе:
— Значит, ты ничего не помнишь. Подожди. Дай себе время.
Что-то в словах Каса заставило Дина подумать, что он неправильно воспринимает ситуацию. Возможно, он не напивался? Может быть, его ранили? На охоте?
Нет. Они не охотились уже несколько недель. Из-за снега. Они были заперты в бункере, и Кас с Сэмом… Стоп. Минуточку. С Сэмом. Сэм. Кас. Снег. И…
Осознание накрыло его, словно волна, и Дин замер. Сердце пропустило удар.
— Именно, — тихо сказал Кас, и Дин узнал эти интонации: это была скрытая, но ощутимая опасность, — прежде чем ты что-то скажешь, — продолжил ангел, и Винчестер решил не говорить, что понятия не имеет, что может сказать по этому поводу, — советую тебе хорошенько подумать.
Дин пытался. Правда. Каждый звук или мысль отдавались в голове барабанным боем, и Дин снова застонал. Может, если он будет вести себя жалко, Кас смилостивится и решит, что охотник не должен так страдать?
— Я не испытываю ни малейшего сочувствия, — спокойно сказал ангел, — поэтому нет смысла давить на жалость.
Что же. Эта идея провалилась. Может, попробовать сменить тему?
— Как долго? — прохрипел Дин, пытаясь справиться с сухостью и покалыванием в горле.
— Ты спал около семнадцати часов. Сейчас шесть утра.
Господи боже. Семнадцать часов?!
— Гребанный… Сэм, — вспышка ярости на несколько секунд очистила голову Дина, но туман тут же вернулся обратно, отвоевывая свои законные владения.
— Даже не начинай, — сказал Кас, явно тратя много сил на то, чтобы контролировать свой голос, — винить Сэма. И не надейся, что я тоже так сделаю.
Плохо. Совсем плохо. Теперь Дин начал понимать, насколько серьезные у него проблемы. Пульсирующая головная боль и туман, клубком свернувшийся в голове, не давали Винчестеру в полной мере осознать себя, и из-за этого было чертовски трудно понять, как охотнику следует защищаться. Прежде чем Дин успел сказать что-то, что только усугубило бы его положение, ангел заговорил:
— Ты, естественно, обезвожен. Пару раз я смог растолкать тебя настолько, что ты смог сделать несколько глотков воды, но этого явно недостаточно. Есть ты был просто не в состоянии. Наверное, у твоего тела есть и другие острые физические потребности.
Черт, вот теперь Дин понял, что хочет в туалет настолько сильно, что вполне может обмочиться.
— Иди в ванную. Я принесу тебе еду, воду и что-нибудь от головной боли. Не задерживайся. Делай только то, что абсолютно необходимо.
Дин поморщился и очень медленно поднял веки. Свет был приглушен, но всё равно ужасно резал глаза. Господи. Если бы Дину не так сильно нужно было в уборную, он бы не смог заставить себя сдвинуться с места.