Дин не заметил, что глаза наполняются слезами, пока не моргнул и не обнаружил, что зрение стало размытым и нечетким. Винчестер тут же почувствовал себя отвратительно. Какой слабак будет плакать из-за того, что ему парню понадобился перерыв, чтобы успокоиться и прийти в себя? Что бы сказал Джон Винчестер, если бы увидел своего старшего сына?
Дин практически позволил себе шагнуть вперед и погрузиться в самоанализ, ругая себя последними словами, но понял, что не знает, сможет ли выплыть на поверхность.
Он с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя на коже следы в виде полумесяцев. За эти годы Дин успел выучить, что боль можно использовать. Она могла отвлечь и помочь сосредоточиться на чем-то действительно важном. И да, возможно, это было не совсем здорово и правильно, но иногда физическая боль помогала справиться с эмоциональной.
Так что Дин позволил себе впиться пальцами в ладони и сконцентрировался на этом ощущении. Когда он наконец разжал кулаки, пальцы болели, зато сознание было куда более ясным.
Дин бы остался в комнате, разрываясь между гневом и чувством вины и пытаясь не утонуть в ненависти к себе, но у него была одна обязанность, о которой он просто не мог забыть.
Сэму всё еще нужно было есть. Да, конечно, он мог без труда питаться армейским пайком, но Дин не мог заставить себя вынудить брата питаться консервами, пока в том не было острой необходимости. К тому же, Винчестер, наверное, должен был извиниться. Несмотря на чрезмерно интенсивную реакцию, ангел все же не был неправ. Дин поступил безрассудно и даже не потрудился подумать о возможном исходе. Кас, конечно, преувеличивал — вероятность серьезной аллергической реакции на лекарство от аллергии стремительно приближалась к нулю — но Дин всё равно не должен был пытаться подсыпать Сэму снотворное. Охотник мог принять это.
Чего он не мог принять, так это тот факт, что его парень не мог даже смотреть на него.
Чувствуя, что опять падает в эту чертову кроличью нору, Дин снова сжал кулаки и заставил себя дышать настолько медленно и глубоко, насколько это вообще было возможно.
Почувствовав, что снова может себя контролировать, охотник спрыгнул с кровати и разделся. Ему срочно нужно было вымыться и побриться. К тому же, горячая вода могла помочь Винчестеру прийти в себя и разобраться, что же делать дальше.
***
Но вода не помогла.
Какая-то маленькая часть Дина надеялась, что когда он вернется в комнату, Кас уже будет ждать его, готовый сесть и поговорить о произошедшем, взять Дина за руку и сказать, что да, всё плохо, но это не конец света. Не конец их отношений.
Да, ладно, возможно, это было нелепо. Не то чтобы они были обычными партнерами, которые могли просто расстаться. Где-то глубоко внутри Дин знал, что будет с Касом до самой смерти (и, судя по всему, даже после неё, потому что окончательно умереть у Винчестера вряд ли получится).
Но между тем, что Дин знал где-то глубоко внутри, и тем, что шептала ему его неуверенность в себе, была существенная разница. Сейчас? Сейчас Дин был уязвим и беззащитен, и неуверенность уже ждала его за углом, готовая наброситься и проглотить.
Так что когда Дин открыл дверь и увидел, что в спальне пусто, ему пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы сжать кулаки и справиться с подступающей паникой.
Неуверенность и ненависть неохотно отступили, но явно не собирались сдаваться, и Дин понял, что, если так будет продолжаться, в один прекрасный день он просто проиграет.
Зайдя в комнату — там было пусто; не так, как обычно, когда Кас сидел в библиотеке или занимался своими делами, а намного сильнее — Дин подошел к комоду, чтобы одеться. И кто мог винить его за то, что он достал те штаны и ту футболку, которые чаще всего брал поносить Кас?
Умывшись, одевшись и заставив себя растянуть губы в улыбке, Дин пошел на кухню. Сэм проснется где-то через час и явно захочет есть, и, возможно… Нет. Нет, Дин не позволил себе даже не думать о том, что Кас мог ждать его на кухне или в библиотеке. Он не смог бы справиться с разочарованием, которое постигло его, когда он увидел пустую комнату, еще раз.
Стараясь не слушать шестое чувство, подсказывающее, что Дин не сможет ничего исправить, охотник принялся готовить брату завтрак.
***
Следующие двадцать четыре часа показались Дину самыми долгими из всех, когда-либо проведенных в стенах бункера.
И самыми одинокими.
Cэм с готовностью принял извинения Дина, сказал, что ему «не о чем волноваться», и очень тактично уточнил, как Дин себя чувствует. Он явно был счастлив оторваться от исследований и провести время с братом, просто разговаривая ни о чем или смотря фильмы. На самом деле, Сэм, словно что-то чувствуя, старался не оставлять Дина одного и всегда появлялся поблизости в те моменты, когда внутренний голос говорил охотнику, что Кас еще не вернулся потому, что вообще не собирается возвращаться, что ангел будет прятаться, пока не растает снег, а потом просто уйдет.
Сэм вел себя прекрасно… Но постоянно сканировал Дина взглядом, пытаясь понять, что происходит.